Ночь расплаты

Я вздрогнула и сильно зажмурилась, пытаясь успокоить колотящееся сердце.

***

Татум корил себя за то, что сорвался на девчонке. Выходит, нервы все же сдали. Хотя он отчаянно пытался храбриться и делать вид, что предстоящая Схватка не особенно его волнует, но чем ближе роковая дата, тем хуже он себя вел.

Сегодняшняя вечеринка в Правительственном доме, где жили сыновья и приближенные Элиота Барнса, казалась Татуму насмешкой. Все веселятся, наложницы сверкают полуголыми телами, вино льется рекой, а все равно хотелось удавиться.

Татум мрачно смотрел в бокал с терпким напитком насыщенного бордового цвета, развалившись на кресле у окна.

– Утопиться в нем хочешь? – услышал он и нехотя поднял голову.

Брендон привалился к стене и внимательно разглядывал брата. Будто читал его мысли.

– Завали, Бренд, – посоветовал ему Татум.

– А что такое? Нет настроения? А как же девочки? Я думал, развлечемся сегодня как следует, – подмигнул брат.

– Нет желания.

Брендон сел на пол, привалившись спиной к креслу Татума.

Тяжело выдохнул и принялся натирать бритую голову ладонями. Жесты брата казались нервными и хаотичными.

– Завязывай, – не выдержал Татум. – Иди, развлекайся, пока есть возможность.

– Как думаешь, там есть что-нибудь? – внезапно спросил Бренд, глядя в сторону, не моргая. – За Великими горами есть жизнь? Есть какое-то поселение? Или город?

– Никто этого не знает. Потому отец и дал нам такое задание. Узнать, что находится на этом же континенте.

– Бред какой-то, – выдохнул Брендон. – С моря к тем землям не подступиться, горы до этих пор тоже никто не мог преодолеть… Это безумие, брат. Форменное безумие.

– Так откажись от Схватки и живи себе спокойно, – буркнул Татум, сделав глоток из бокала.

– Ага, тогда отец сделает из меня Призрака. Нет уж. Такой участи я не желаю.

– Вот и не жалуйся.

Становиться Призраком не хотелось никому из них. Они считались самыми безжалостными и сильными воинами Правителя, но все это было следствием генных мутаций, которым их подвергали в лабораториях Элла-Роуз.

В результате внешность подопытных кардинально менялась, ведь им вживлялись гены определенных животных. Черты лица заострялись, а появившиеся звериные глаза выдавали нечеловеческую ярость, с которой не получалось справиться. Их пичкали успокоительным и снотворным, приводили в себя и снова усыпляли, позволяя разуму свыкаться с новой реальностью. Это было своеобразной дрессировкой.