Ночь расплаты

Я рассказывала, что случилось вечером, и почему тоже участвовала в отборе. Арчи молча слушал и ни на секунду не ослабил объятия. Укрыл нас одеялом и тихо сказал, перебирая пальцами мои волосы:

– Я позабочусь о тебе, Цили. Я буду рядом. Мы… вернемся вместе, хорошо? Ты веришь мне?

Между нами ничего не было, но мы оба чувствовали, что в этот сложный период жизни нужны друг другу. Мы нуждались в тепле наших тел, в ласковых, едва осязаемых прикосновениях, в искренних словах поддержки, произносимых шепотом. Мы заснули в объятиях друг друга, но рано утром Арчи ушел, чтобы приготовить завтрак отцу.

Я же некоторое время разглядывала серый квадрат потолка, неподвижно лежа на кровати. И вроде бы уже как-то смирилась со своей участью, но все равно могла думать только о предстоящем испытании. И, если честно, даже ощущала что-то похожее на нетерпение. Ведь совсем скоро я смогу сесть в кабину пилота и улететь так далеко, как еще никому не удавалось…

***

Порывы прохладного ветра трепали полы куртки цвета хаки, но Татум не стал застегивать замок.

Ему нравилось чувствовать холодные объятия стихии. На летном поле уже собрались двое его братьев, главный конструктор, двое механиков и… Сицилия Картер.

Девушка была одета в белую рубашку, заправленную в черные брюки-карго, перехваченные на талии кожаным ремнем, и высокие ботинки на шнуровке. Каштановые волосы собраны в низкий хвост, летная фуражка и очки-авиаторы. Татум даже запнулся, когда приблизился к ожидающим его людям. Его взгляд был прикован к Сицилии.

И он никак не мог отвести его. А еще внутренне разозлился, поскольку… отчаянно хотел, чтобы она сняла очки. Хотел поймать ее взгляд.

Мужчины поприветствовали среднего сына Правителя, а Картер лишь сдержанно кивнула, сложив руки под грудью. Татум вдруг вспомнил ее шрам, и внутри будто что-то перевернулось. Да, у него была весьма… странная особенность. Он обожал рассматривать шрамы. К сожалению, девушки в Элла-Роуз были слишком идеальны и сводили с кожи все естественные отметины, но иногда ему удавалось заполучить наложниц из Долин с неидеальными телами: рубцы, ожоги, царапины, родимые пятна.

Все это казалось Татуму признаком жизни, а безупречные тела городских девушек – кукольными и пластиковыми.

Но Сицилия и тут удивила. Не избавилась от шрама на груди… Парень сглотнул и кое-как заставил себя перевести взгляд с Картер на Леона.

– Что она тут делает? – сквозь зубы процедил Татум, кивнув на девушку. Кажется, Сицилия фыркнула, но он это проигнорировал.