Белый Крым. 1920

время для этого еще не наступило, и декабрьский номер берлинского «Двуглавого Орла» в редакционной статье, прославляя подвиг «горсточки храбрецов под водительством монархиста генерала Слащова» во время крымских боев, еще не противопоставлял ему «честного полководца генерала Врангеля», а называл эти имена в общем ряду. Способными понять и не осудить Якова Александровича, похоже, оказывались… только его недавние соратники и подчиненные, не под- дсрживавшие, впрочем, вызывающих действий опального генерала.

«Я не суд и не общество – я только бывший рядовой офицер Русской армии, но хочу сказать и Слащову, и обществу то, что я думаю о его книге, о той правде, которая в ней, и о том моменте, когда она была выпущена», – начинал брошюру «Ответ генералу Слащову-Крымскому» не раскрывший своего имени «поручик П.

В-ов», подчеркивая далее, что книга, «ударяя по личности Врангеля, […] бьет по самой идее вооруженной борьбы с большевизмом, дискредитируя генеральство вообще», – и восклицая в надежде, что «снова раздастся трубный призыв»:

«За кем идти?

Ведь кроме Врангеля и Слащова, Армия никого не знает (явное преувеличение – как мы помним, не меньшей популярностью пользовался Кутепов.

 – А.К.).

Других имен, могущих объединить и спаять изверившихся во всех и всем солдат, – нет.

А ведь может настать час, когда Родина снова призовет своих измученных, но верных ей сынов к новой жертве, к новому бою за Веру и Отечество. […]

Надо протянуть друг другу руки, и тогда Армии, страдающей на чужбине, хотя [бы] морально станет легче нести тяжелую страду изгнания».

Незамеченные события

Традиционные изложения конфликта Слащова с Врангелем и последующего отъезда Якова Александровича в РСФСР не замечают или игнорируют и процитированный выше призыв, и отсутствие сколько-нибудь серьезной поддержки эмигрантской общественностью обличений Слащова. А между тем, трудно представить, чтобы все это не оказывало влияния на впечатлительного генерала; и если считать правдоподобным предположение, что безответные апелляции к ссуду общества» должны были его разочаровать, – появляются и основания не отвергать (как совсем недостоверные) сведения о новых шагах Слащова, направленных… к примирению с Главнокомандующим.

Газеты тех дней, уделявшие генеральскому конфликту немалое внимание, то и дело публиковали и явные сутки» в диапазоне от ареста Слащова до его отъезда из Константинополя в Сербию; поэтому отношение к газетной информации изначально не может не быть критическим.