Жил на свете человек. Как мы стали теми, с кем родители говорили не общаться

И все равно его развод с Натальей грянул для нас как гром среди ясного неба. Видимо, это только нам небо тогда казалось ясным.

Сергей вернулся в родительский дом, хотя я отчетливо помню вырвавшиеся у него однажды слова: «Сюда я ни при каком раскладе не вернусь». Что называется, никогда не говори никогда. Вернулся. Много воды с тех пор утекло, и еще больше водки. Не стало папы, я с семьей переехала в другую квартиру, и брат остался жить с матушкой. То там поработает, то там, то одно не устраивает, то другое не нравится, то с кем-то опять пособачится.

Так и менял постоянно шило на мыло, переходил с одной работы на другую.

Не менялось только одно. Ну, ты понял. Теперь это жалкое подобие человека, мутная тень того Сергея, которым он был раньше. Сейчас он, правда, стал не таким буйным, как прежде. А года три назад периодически делал матери нервы, закатывал скандалы, чаще всего на почве недопития, с диким ором и вышибанием дверей, вплоть до рукоприкладства. Но тогда и запои его были не такими ужасающими, как нынче, не такими глубокими и затяжными.

Сейчас же это «катастрофа недели» – то есть неделю он работает, неделю пьет. Тихо, дома, один – просто сидит в своей комнате и пьет литрами. До абсолютно невменяемого состояния, до беспамятства. Вырубится, придет в себя, пожрет – и дальше по новой, в том же темпе.

Скажу честно, порой подумаешь: «Хоть бы ты уже допился наконец, перестал бы мать изводить». Грех, конечно, великий, такие мысли. Но как приедешь к ним, посмотришь – в комнате срач невообразимый, сам хуже бомжа, задохнешься вонью от перегара, пота, табачного дыма по всей квартире, перекинешься волей-неволей парой слов – от родственных чувств, поверь, ни малейшего следа не остается, одна злость.

И говорить с ним об этом абсолютно бесполезно, ничто его не пронимает. Даже микроинсульт после очередного гипертонического криза, когда у него уже рука наполовину отнялась, не заставил Сергея задуматься. «Да я врачам не верю, нет у меня никакого инсульта. Они как увидят у меня давление за 200, сразу в больницу предлагают.

А для меня это нормальное».

Я, со своей стороны, конечно, пыталась его всячески увещевать и страху нагнать: «Сам подумай, если вдруг случится еще инсульт и тебя парализует, кто за тобой будет ухаживать и памперсы менять? Одна рука отнялась, хочешь, чтобы обе? Или ноги?» Месяца на два этого страху хватило – старался одним пивом обходиться и руку пытался разрабатывать. Потом опять сорвался, словно ничего не произошло.