Илиодор. Мистический друг Распутина. Том 1

Изучая внешнюю сторону православного вероучения, он не проникся его глубиной.

Словом, Сергея научили писать и говорить, не научив думать. Это противоречие принесет ему множество скорбей.

В академии он оставался верным своим привычкам – много учиться и громко протестовать против несправедливости. Архиеп.Антоний Волынский отмечал, что в те годы студент уже «выказывал наклонности к бунту».

Брат выражался мягче:

«Как и в семинарии, он пользовался значительным влиянием среди студентов академии и к нему весьма прислушивались.

Он отличался большой самостоятельностью в своих суждениях и у него не раз происходили недоразумения с товарищами и другими лицами, деяния которых он считал неправильными».

Ссорились, между прочим, на политической почве. Однокашники Сергея вольнодумствовали, почитывали так называемую «оконную литературу». Позже он вспоминал, как однокашник показал ему, второкурснику, картинку с изображением пирующих духовных лиц («Мы молимся за вас!») и трудящегося простонародья («А мы работаем на вас!»).

Эту агитку Сергей «с негодованием отверг», заявив: «Ты с такими вещами в другой раз ко мне не обращайся; ведь ты знаешь мои убеждения; таким вещам не место в духовной школе и где бы то ни было среди христиан!..».

Неудивительно, что юный студент стяжал в академии славу «идиота и маниака».

Впрочем, кроме подобных случаев он ни в чем не проявлял свой нрав, поэтому за пределами ближайшего круга считался «скромным, тихим, даже застенчивым студентом».

Мечта стать монахом все более укреплялась, особенно после одного случая. К очередному царскому дню (14.XI.1901) Сергею достался билет в Александринский театр на бесплатный спектакль для воспитанников столичных учебных заведений. Играли комедию Шекспира «Много шуму из ничего», где фигурировал католический монах отец Франциск. Выставление монаха в комическом виде возмутило юношу. Он кое-как досидел до конца первого акта и ушел.

С тех пор Сергей «добровольно стал жить монашеской жизнью», «похудел и пожелтел от усиленного поста».

В духовном подвиге, как и в других предметах, он меры не знал. «Будучи в академии, я захотел быть святым, впал в прелесть и так истощил свой организм постничеством, что до сих пор не могу восстановить его, хотя это и необходимо для моего пастырского и проповеднического служения», – вспоминал он в 1910 г..

Ради большей аскезы Сергей два месяца держался без сна. Вскоре начались видения. «Я видел Христа.