Исповедь «содержанки», или Так закалялась сталь

Пока он переживал эту неудачу, энергично жестикулируя, к нашему столу присоединились Юрий Викторович Аксюта, музыкальный продюсер Первого канала и Илья Бачурин, в тот момент занимавший серьезный пост на канале MTV. Юрий Шмильевич тут же обратился к ним со страстной речью смысл которой заключался в том, что во всех странах, если артист должен получить награду, он получает ее независимо от того, пришел он на церемонию или нет. А в нашей стране все шиворот-навыворот и чего еще можно ожидать?

Именитые гости нашего стола сочувственно слушали и пытались хоть немного успокоить Айзеншписа.

Но он был безутешен. Через некоторое время, взяв себя в руки, он смирился с ситуацией и даже попытался улыбнуться, но я видела, что у него на душе царит полный мрак. Он очень переживал за своего подопечного Диму Билана.

Чтобы окончательно разрядить обстановку, Юрий Викторович пригласил всю нашу компанию на день рождения сына Константина Львовича Эрнста. Торжество проходило в узком кругу друзей и близких в небольшом ресторанчике как раз неподалеку.

Игорь – именинник – был несказанно рад Диминому приезду и после того, как Юрий Шмильевич представил нас хозяевам торжества, Дима вызвался спеть несколько композиций. В итоге вечер закончился на мажорной ноте.

Пара – Константин Львович Эрнст и его супруга Лариса Васильевна Синельщикова – произвела на меня неизгладимое впечатление. Это воистину императорская чета – не просто король и королева, а император и императрица российского шоу-бизнеса. Константин Львович – статный, элегантный, блестяще эрудированный, с тонким чувством юмора.

Лариса Васильевна поразила остротой ума и какой-то исходящей от нее внутренней силой. Константин Львович и Лариса Васильевна излучали особую энергетику, свидетельствующую об очень прочном внутреннем стержне и твердом характере.

А Юрий Шмильевич тем временем был полностью погружен в свои мысли – и эти мысли были, естественно, о Диме. Он все-таки никак не мог отвлечься от произошедшего.

– Ну, хоть «Астру» мы должны выиграть? – спрашивал он у меня.

Я молчала, не зная, что ответить. Понимала, что мои рассуждения по этому поводу сейчас будут восприняты в штыки и приравнены, как минимум, к трагедии.

Возвращались домой мы глубоко за полночь – я морально готовилась к упрекам Виктора Николаевича относительно моего «фривольного» образа жизни. Дело в том, что Виктор Николаевич гостей не любил, сам никуда не ходил и требовал, чтобы я поступала точно так же.