Хореограф. Роман-балет в четырёх действиях

Наконец-то она снова здесь, как же ей не хватало всего этого: колонн, старинных зданий, Невского проспекта, театров, высоких домов, культуры! Серого неба, белых ночей, чёрных мостов, гранитных набережных, пронизывающего ветра… сколько жарких лет, сколько долгих зим!

Липа (отец называл её Липочка, редкое, несовременное имя, как будто из пьес Островского!) сжала руку сына – он подпрыгивал (как будто внутри мешающей ему тяжёлой шубки) и не замечал ничего вокруг: ни зданий, ни холода, ни сугробов.

Знал, что сейчас его приведут туда, где можно танцевать, и он думал, что танцевал… он всё время танцевал – кажется, что с рождения.

Он не знал, что по-настоящему набор в танцевальную студию был в сентябре, но тогда их семья ещё не приехала в родной для Липы Ленинград.

Семьи военных – это всегда довольно странные сюжеты. Старший сын родился за границей – в Будапеште, а Вася, младший, поздний, её самый любимый сын, которого она назвала в честь своего отца, на юге – в Грозном.

Так далеко, такое странное стечение обстоятельств: муж, военный врач, должен был… мы все что-то должны, всегда.

Сама она мечтала стать певицей – настоящей, оперной, и голос был, все уверяли, что чудесный голос, сопрано, но началась война, потом страшная блокада, и нужно было делать только то, что должно, выживать, а не петь. А после войны – столько всего, закрутилось-закружилось: учёба, любовь, замужество, дети… всё, как у всех. Кроме детей: её мальчики не как у всех, они совершенно особенные, оба такие талантливые!

«Оля, – когда дети не слышали, муж называл её так, хотя ей это не очень нравилось.

 – Ты испортишь их своими похвалами и восторгами! Вырастишь избалованных и самовлюблённых хвастунов! Никакие они не гении, мальчишки как мальчишки!».

В глубине души Михаил тоже гордился сыновьями, особенно старшим, обожал их, но считал, что растить настоящих мужчин нужно правильно, без излишних сантиментов, что мальчики с детства должны…

А сейчас я должна отдать своего мальчика в танцы.

Она крепко держала Васину ручку: ещё жив был тот страх, когда она его чуть не потеряла. Выглянула во двор в этом чужом, непривычном кавказском городке, почти деревне – и не увидела своего малыша. Господи, только не это, она как-то вдруг и сразу поняла, что её мальчика здесь нет, что надо что-то делать, куда-то бежать… муж был на службе… Юра, Юрочка, почти задохнулась она.