Тривиа. История жизни Иоанна Крестителя

Первая, самая высокая, называлась Фасаэль, в честь родного брата Ирода. В ней находились шикарнейшие бани и покои, достойные самых почетных гостей. Вторая, Хипикус, названная в честь друга грозного царя, служила хранилищем для воды, а третья, с полукруглым куполом и украшенной колоннами смотровой площадкой, называлась Мариамна, в честь любимой жены основателя.

Очень красивы были оконные проёмы, которые необыкновенно отделаны намеренно разнообразными наличниками. Они были даже на тех фасадах, где виднелись слепые ниши, имитирующие оконные проемы.

Каких наличников тут только не было: прямоугольные, стрельчатые, круглые, полуциркульные. Это вызывало неожиданные ассоциации и заставляло уважать зодчего.

Под стенами цитадели росло с десяток пальм, а под ними были разбиты клумбы с диковинными цветами, видимо, привезенными с ливанского побережья.

Преодолев стеснение, Иоанн все же решился спросить у Иланы о том, что она знает о этнархе Архелае. Она ответила, что не разбирается в политике – ей это не интересно.

 – А ты что, любишь капаться в чинах? – спросила она насмешливо.

– Да так… Разве это не занятно?

– И что?

– Что – что?

– Ну что ты знаешь?

– Тебе же не интересно!

– А вот уже стало интересно, – заигрывая, бросила вызов Илана. – Так что, ты знаешь что-нибудь?

Иоанн насупился, боясь опозориться. Может, она лишь прикидывается несведущей, а на самом деле хочет проверить его, чтобы в очередной раз доказать свое превосходство?

– Знаю, что Архелай крови много пролил, когда народ восстал.

Император отправил его в ссылку, а сюда прислал прокуратора, и в царском дворце стали хозяйничать римляне.

Больше Иоанн ничего не знал, но ему жутко хотелось узнать побольше о Ироде Великом: за какие мудрые дела народ его уважал, а за что ненавидел, узнать о его сыновьях и о том, как Рим лишил Архелая трона. Все это он решил как можно быстрее выведать у дяди Аарона – уж тот-то должен был знать.

– Ладно, не надо мне все это. Ты лучше о себе расскажи, – просила девушка, присаживаясь на каменную скамейку под фиговым деревом напротив дворца.

Позади нее росли еще молодые кустарники махрового олеандра, буроватые ветвящиеся стебли которого были усыпаны мириадами ароматных цветков.

– Наверное, скучаешь по родителям?

– Конечно.

– Ты так рано остался один!

– Ну, они и родили меня уже немолодыми.

– Тебе не трудно говорить о них?

– Нет что ты? Я их люблю и горжусь ими.

– Папа рассказывал много о твоем отце.