Длинный путь от барабанщицы в цирке до Золушки в кино

Между тем занавес раздвинулся, Орлика повели на арену, а я так была занята своими мыслями, что даже не успела испугаться. Папа взглянул на меня, улыбнулся и подмигнул – мол, «держись, казак».

«Казаку» в тот день не было и четырех лет…

Мы выбежали на арену. Все было так же, как на репетиции. Только устрашающе шипели большие кренгельские лампы. И много, много публики.

На арене мне было очень весело. Все шло гладко до самого конца. Но когда папа поставил меня себе на плечи и я должна была послать публике воздушный поцелуй, Орлик вдруг споткнулся, я выскочила из папиных рук… И вот я лечу на лонже по кругу.

Среди публики кто-то пронзительно вскрикивает, и тут же в оркестре вступает барабан. Я лечу под барабанную дробь, перед глазами, свирепо шипя, мелькают лампы и – лица, лица, лица…

Постепенно я стала опускаться на манеж. Увидев дедушку, я протянула к нему руки, зная, что уж он-то меня поймает. Номер кончился. Я сделала реверанс, и мы с папой убежали с манежа.

Публика вызывала нас бесконечное количество раз, и мы выходили раскланиваться, будто номер прошел идеально.

– Ну как? – спросил папа, когда мама переодевала меня после представления.

– Придется менять штанишки, – со вздохом отвечала она.

В цирк привели лошадь необычайной красоты – темно- рыжую, толстую, в бежевых пятнах, а хвост и грива – как спелая рожь. Звали лошадь Вовой, ее купил у пожарной дружины мой отец.

Началась дрессировка. Лошадь оказалась умной и на редкость понятливой, так что через несколько дней ее уже выпустили на арену.

Ее круп был буквально как стол, так что очень удобно оказалось, надев на нее седло и стоя на нем, жонглировать.

Но однажды во время своего номера лошадь услышала, как на пожарной каланче ударили в набат. Где-то был пожар. Недолго размышляя, она сбросила наездника, перепрыгнула через барьер и умчалась. Ошарашенный наездник остался на манеже, не зная, что делать. Потоптавшись, он вынужден был покинуть арену.

Все униформисты, как по команде, побежали за Вовой.

Вскоре они вернулись, но лошади с ними не было. Только мой папа догадался, где нужно искать Вову. И не ошибся: мы нашли ее на пожаре. Горел двухэтажный дом, а рядом неподвижно, как памятник, стояла наша лошадь. Она вдыхала знакомый запах, ноздри ее нервно шевелились.

Когда огонь потушили и пожарная команда уехала, мы с Вовой преспокойно вернулись в цирк.

Вскоре мы уехали из этого города.