509 год до нашей эры

Та глыба льда, в которой заточён я,

стоит среди арены. Над ареной

каплет дождь кровавый,

а на трибунах светит солнце.

Я чувствую, что те, кто на трибунах,

хотят помочь мне, но боятся

свои одежды кровью замарать.

И тишина, безмолвье на трибунах,

лишь звук дождя над всей ареной -

глухой противный шлёпающий звук

кровавых капель, бьющихся о камень.

С недавних пор плохие предзнаменованья

тревожат наше царство и покой.

Близ дома нашего орёл с орлицей жили

и взращивали молодых орлят,

но коршуны гнездо их разорили -

не пощадив ни одного, орлят убили,

а мать с отцом изгнали, в тот же день

бык, приготовленный

для принесенья в жертву,

пал от змеи, и та, клубком свернувшись,

лежала у него на голове,

как драгоценная корона

на голове убитого владыки.

С тех пор младенцы, не успевшие пойти,

и матери, кормящие их грудью,

так часто и так быстро умирают,

что всё это… не может не тревожить.

Поэтому послал я сыновей

к Дельфийскому оракулу.

им данный Аполлоном,

сиятельным владыкой света дня,

должны они мне принести.

Что принесут птенцы мне в клювах,

оттуда, где Пифон убит

безжалостной божественной рукою?

II

Входят Тит, Арунт и Брут

(Луций Юний Брут сопровождал

их в поездке в Дельфы)

Тит и Аррунт

Приветствуем тебя, отец и царь наш!

Тарквиний (обнимает сыновей)

Приветствую вас, сыновья мои!

Как путешествие прошло?

в пути по морю буря не застала?

Тит

Не то что бури, шторма не застали,

как на пути туда, так и обратно.

Угодно было Аполлону

дать нам ответ и позаботиться о том,

чтоб он был вовремя доставлен

тебе, отец, без промедлений!

Тарквиний

Ну что ж, не терпится увидеть

(принимает у Тита свёрток,

осматривает таблички)

Благодарю тебя, владыка Аполлон!

Спасибо, сыновья,

ваш труд был не напрасен,

и Бог сопроводил вас доброй вестью!

А Луций справился с предназначеньем?

Исправно ли смирял ваш юный пыл?

Тит

Пока туда мы плыли, так и было.

Изрядно нас он веселил:

давал нам представленья о богах,

о бренности всего и царской власти!

Я даже думал пару раз:

за что его прозвали Брутом?

Но в Дельфах он такое учудил,

что все мои сомнения рассеял:

из храма выйдя, вдруг упал на землю,

целуя глиняные комья,

потом затих и улыбается так странно,

как будто что-то слышит в тишине.