Мозес

– Что ты сказал, Амрам? – спросила женщина, стоящая возле него. Он не сразу ответил, а презрительно окинул взглядом соседей по очереди и неодобрительно цыкнул.

– Сборище бездельников и бродяг, – констатировал он и повернулся к жене, – Мария, почему я, честный, трудолюбивый человек должен стоять с ними?

– Такое положение в стране, сам знаешь. Наше ателье не разорилось, если бы не… как это называется?

– Гиперинфляция.

– Точно. Амрам, я не устану повторять: ты ни в чем не виноват.

– Нет, – покачал головой он, – Каждый человек повинен в своём несчастье сам.

И только он контролирует свою жизнь. Нечего сетовать на времена или страну. Надеюсь, мы стоим за супом первый и последний раз. – Жена в ответ пожала плечами.

– Прошу прощения, но, кажется, вы впадаете в крайность, – донесся голос за спиной Амрама. Он обернулся и увидел невысокого мужчину с островками седых волос на висках.

– Вы о чем? – нахмурив густые брови, спросил Амрам.

– Считать, что абсолютно всё контролируешь сам, это как думать, что всё предрешено судьбой.

Просто с другого конца. А истина, понимаете ли, не в черном и не в белом, а в бесконечных оттенках серого.

– Спасибо за нравоучение, но я как-нибудь разберусь сам, – Амрам отвернулся от собеседника, но мужчина не унимался.

– Еще раз прошу прощения, но я слышал, как вы назвали присутствующих бездельниками и бродягами.

– Верно, – не оборачиваясь, ответил Амрам.

– А вы не думали, что кто-то другой, проходя мимо очереди, может так же подумать и о вас? – спросил незнакомец.

Амрам не ответил.

– Я был бухгалтером в крупной фирме, а теперь стою за бесплатным супом. А прямо перед вами в очереди стоит бывший профессор технического университета. Рядом с ним герой Великой Войны. Они все тоже думали, что контролируют свою жизнь. Но иногда происходят вещи, противоречащие всем нашим планам, понимаете? Вы не поверите, но к свободе ведет лишь одна дорога: презрение к тому, что от нас не зависит. Не пытайтесь криками остановить бурю. Если она началась – то лучше бегите.

А раз уж такое случается, то нечего сокрушаться: надо использовать те возможности, что есть. И согласитесь, может не такое уж здесь дурное общество?

– Может быть, – раздраженно ответил Амрам, как и всякий человек, устоявшиеся мнения которого пытаются пошатнуть.

– Мам, ну скоро уже? – девочка шести лет дернула Марию за юбку.

– Подожди, Сара, тут много желающих.

Очередь медленно тронулась. За ней двинулась семья Циммерманов во главе с Амрамом.