Мозес

Он вытащил из кармана руку, сжимая в ней фотографию, не пистолет, и протянул старому товарищу. Фото с фронта. На нем они словно мальчишки беззаботно позировали с винтовками. У Вилла выступили слёзы.

– А знаешь, зачем тогда в окопе, я звал тебя? – ухмыляясь, спросил Кёлер. Вилл отрицательно покачал головой. Мартин с трудом засмеялся, потом всё тише, и в одно мгновенье стих. Вилл звал его и трепал за воротник – тщетно. Он стал взывать к творцу, подняв голову к небесам, но молитвы его, остались не услышаны. Вилл разжал кулак Мартина и взял фото.

Черно-белую картинку окрасила алая кровь. Спустя пару минут подъехал грузовик полный нацистов, а коммунисты бросились в россыпную. «Почему, почему они не могли приехать чуть раньше» – сокрушался Вилл. Напарники погрузили его в машину, иначе бы он так и сидел подле тела своего друга. Друга, которого, он убил.

6.

Доброе утро, Майя! – воскликнул Йохан, оторвавшись от газеты, когда в гостиную вошла высокая, кареглазая женщина с короткой под мальчика стрижкой.

На ней был шелковый коричневый халат, а пояс слегка затянутый на животе беременной болтался словно маятник.

Йохан взглянул на стрелки часов – они перевалили за полдень. Утро у Майи начиналась поздно, не раньше десяти, а забеременев, спала до самого обеда.

Она сладко зевнула и пожелала доброго утра в ответ. Йохан с нетерпением принялся рассказывать последние события.

– … и он взял больного ребенка у Циммерманов! Вилл поступил очень благородно! – восхищался Йозеф добродетелью Мердеров, но Майя не разделила его восторга.

– Он не знает.

– О чем ты?

– Вилланд не знает, что ребенок еврей, – прямо сказала Майя, и ушла на кухню, оставив мужа в кресле со свежими газетой и сомнениями.

В дверь постучали. На пороге в полумраке подъезда стоял тот, кого доктор ждал меньше всего.

– Что ты знаешь о Вилланде Мердере? – спросил гость.

***

Вилл не стал ужинать. Весь вечер он сидел за столом перед тарелкой и молчал, стеклянными глазами глядя в одну точку. Селли безуспешно пыталась узнать, что с ним, но муж, словно не видел и не слышал её.

Затем Вилл надел старую солдатскую форму и в таком виде ходил по дому, напевая песни. Селли уже решила, что муж сходит с ума, но внезапно, прямо в форме, Вилл лег спать.

Утро сквозь окна проникло в дом, истребляя тьму даже в самых потаенных уголках, а звон будильника рассеял остатки сна. Начало дня выглядело бы вполне обычно, если бы Вилл не проснулся в кровати один и в мятой солдатской форме.