Мозес

А на рождество, когда Мозес уже подпевал пьяному хору гостей, младший все так же тихо наблюдал за происходящим. Но говорить он уже научился, но являл это так редко, что родители всегда прислушивались к его немногочисленным словам. В отличие от неустанного пулемета Мозеса, так старательно привлекавшего к себе внимание, но ставший уже скорее фоновым шумом, и всё чаще, родители начинали игнорировать его лепет. Обида Мозеса росла.

***

Тихим вечером отец распахнул ногой дверь и торжественно внес в дом непонятный ящик, пахнущий новизной и сверкавший лаком.

Блестящие ручки устройства так и манили их покрутить. Семья с восхищением смотрела, как он устанавливает вещь на ножки, а затем включает в розетку. Дети подошли совсем близко. Отец повернул ручку, и грубый мужской голос вырвался из коробка. Братья вскрикнули, а Йозеф еще и шлепнулся на пол. Братья долго ходили вокруг ящика стараясь понять, откуда берется голос. Родители смеялись, свысока смотря на детей. Йозеф дернул черный провод, голос замолчал. Ребенок испуганно посмотрел на отца «Сломал» – подумал он. Шнур кто-то выхватил из рук. С недовольной миной, на брата смотрел Мозес. Он вставил его обратно в розетку, и дом залился музыкой. Родители заулыбались, а старший брат пустился в безудержный пляс.

Со временем, радио стало лучшим другом Мозеса. Он мог часами сидеть возле него. Родители были удивлены, что сын слушает выступления политических деятелей и экономистов, бывших военных и артистов. Всё это не укладывалось в образ трехлетнего ребенка.

Мозес со своеобразной критикой подходил к отбору передач, достойных его внимания. Когда оратор говорил так, словно умирал перед микрофоном, ребенок засыпал прямо возле радио. Мозеса привлекала манера много и громко говорить, как он сам любил это делать. И попадись в эфире подобный оратор, Мозес буквально прилипал к радио и с восхищением вслушивался в речи. Но Йозеф не разделяли восторга брата, а резкие заявления, скорее пугали, чем вызывали трепетное восхищение. И отец был разочарован, что его долгожданный, не оправдывал ожиданий, а безродный подкидыш стал потихоньку воплощать всё то, что он хотел видеть в Йозефе. И тогда, строгий отец стал больше уделять внимания младшему сыну, а старшего, оставлял на попечительство мягкосердечной матери, баловавшего его и оставляя часто безнаказанными шалости. Обоим детям, стало не хватать внимания второго из родителей – Мозесу – строгости отца, Йозефу – любви матери.