Зовущие к огню

Здесь одно время работало до двадцати пяти процентов высотных кранов мира, а небоскребов уже сейчас больше чем в Европе. И все это – живет, работает, строится. Только находясь здесь – начинаешь по настоящему осознавать всю тщетность наших усилий, начиная с 1917 года, все безумие и дикость наших дерзаний и стремлений по построению справедливого общества, рая на земле. Вот он – рай. Они его построили, и царя свергать не пришлось. А мы? Картавый урод, усатый палач, пятнистый брехун, седой алкаш… ради чего все это было? Ради чего мы терпели, жили в землянках, верили, ждали, умирали? Ради того чтобы опять оказаться у разбитого корыта и начать все с начала?

И не надо мне свистеть про климат – фигня все это.

Паршин или Паршев… не помню – он то ли не знает, то ли сознательно не говорит о том, что в жарких странах энергии расходуется ничуть не меньше, на кондиционирование помещений и на полив. Здесь все круглый год под кондиционером сидят, энергии уходит море. И на полив – тут вообще пустыня, воду развозят огромными цистернами размером с железнодорожные.

И про нефть не надо – у нас тоже нефть. И мы, как и они – в семидесятые получили сверхприбыли от продажи нефти по цене в четыре раза выше обычной. Но у них эта прибыль на счету – а у нас на бумаге. А знаете, почему? Во-первых, потому что мы огромные партии нефти поставляли странам соцлагеря по ценам в несколько раз ниже рынка. Во-вторых – потому что получаемые деньги мы расходовали на помощь всякому дерьму – например, выплатили внешний долг Польши в восемьдесят первом.

Ну и наконец – много денег шло на закупку зерна. Вы только вдумайтесь – мы, обладая четвертью черноземов мира, покупали себе покушать за нефтяные деньги. Они тоже – но тут понятно, пустыня. А у нас? Колхоз «Сорок лет без урожая»? Потом цена на нефть упала, и покупать кушать стало не на что…

Так что нефти в те веселые годы мы продали никак не меньше, чем местные монархии. И газа тоже. Только они построили себе рукотворный рай. А нам в девяносто первом – было не на что купить поесть.

Вот это и есть – наш итог. Дао совка. И каждый раз, когда я приезжаю в Абу-Даби, или в Дубай, или в Доху – это как пощечина мне. Звонкая, хлесткая, оглушительная пощечина. Но она нужна. Чтобы не забывать. Чтобы снова не купиться…

– Эфенди…

Я обернулся. Передо мной стоял слуга в европейском костюме

– Нижайше прошу…

…

Анфиладой комнат – мы прошли в какое-то помещение, больше напоминающее небольшой зал приемов, слуга попросил ждать и оставил меня.