Зовущие к огню

Пока они катились по тихим улицам – по краям дороги стояли люди, все в черном, в шляпах. Рядом с ними всегда были дети, много детей. Они недобрыми взглядами провожали федеральные машины, и было видно, что им тут не рады.

Бам! В стекло угодил камень или что-то еще, но так как стекло было бронированным, камень отскочил не оставив отметины.

– Притормози – сказал Баррет – не лезь на рожон, не приближайся…

Их Субурбан притормозил, потом остановился. Баррет достал свой планшет, начал что-то искать

– Что вы ищете, сэр

– Церковь.

Или как там у них…

– Синагога, – послышалось с заднего сидения.

– Во-во. Синагога.

…

– Не следует идти по стопам других.

…

Евреи отнеслись к их визиту совсем недоброжелательно…

Все они были соблюдающими – меховые шапки, все в черном, на ногах вместо брюк какие-то гольфы, в руках камни. Не только арабы рождаются с камнями в руках – евреи не отстают. Но сейчас время было совсем другое.

Когда камни полетели в сторону машин, спецназовцы в ответ долбанули несколько человек Тазерами, а потом применили оружие.

Один из ешиботников был ранен в ногу, другой в живот. Этого евреи не ожидали – камни кидать они перестали, но и сотрудничать не собирались. Кто-то пытался фотографировать, кто-то истерил, перекрикивая полицейские сирены.

– Что будем делать? – спросила Алиса

– Понятия не имею. Но я точно знаю, что мы делать не будем…

…

– Давай, найдем тут школу, или что-то в этом роде.

Иешиву – религиозную школу – они нашли.

Но им там тоже не были рады…

– Что вам здесь надо? Уходите отсюда.

Баррет медленно выставил перед собой руки, ладонями вверх.

– Мир вам.

– Что вам надо? – повторил еврейский ребе, но уже без особой агрессивности. – Здесь вам не рады, уходите отсюда

– Я просто хочу поговорить. Я не буду ничего громить и никуда не буду врываться. Я ничего не заберу у вас. Я не принадлежу к вашей вере, но я хочу поговорить. Разве вы не можете со мной просто поговорить? Разве это плохо?

Ребе колебался.

– О чем вы ходите поговорить?

– Об Адаме Фротмане.

– Я ничего не знаю о нем! – Агрессивность вернулась.

– Я ни в чем вас не обвиняю. Но он вырос здесь. Разве вы не можете просто рассказать о нем? Каким он был? Как жил? Как рос?

Ребе подумал, потом кивнул.

– Хорошо, идите за мной.

В местной молельне они разговаривать не стали. Ребе привел их в какое-то место, похожее на небольшой клуб – со столовой, но без бара со спиртным.