Армейские записки

А вот то, что он во время ночного дежурства запирался в кабинете и резался в компьютерные игры – это верно. Такое бывало.

Когда меня положили в санчасть, то первым делом наложили гипс (от бедра и до щиколотки) и выдали костыли, которые оказались на пару размеров больше (но других просто не нашлось). Передвигаться на них было пыткой. Однако, выбирать не приходилось.

И вот наступило, так называемое, «утро стрелецкой казни» – смотр. Всех кто мог ходить, из санчасти выгнали на плац. Меня же, с моими костылями, оставили одного в санчасти, сидеть возле входной двери, дежурить.

Сидел, читал Новый Завет в мягкой обложке, который каким-то чудом оказался в моей прикроватной тумбочке. Раздался топот по лестнице. Стук в дверь.

– Звание, цель визита, – прокричал я, заученную фразу. Оказалось что это весь состав санчасти вернулся назад, так как калеки и больные в строю не нужны. Однако, проверка по части всё равно обещалась быть. Следовательно, тов. Романович к нам заглянет на огонёк. Что он и не преминул сделать, где-то через час.

Когда он вошёл в палату, была дана команда «смирно» и мы по стойке смирно встали возле своих кроватей. Стоять смирно с гипсом и костылём было не очень удобно, к тому же я немного замешкался и чуть не рухнул, чем привлёк к себе общее внимание и был первым к кому подошла делегация, состоявшая из комбата части, начмеда, тов. Романовича и ещё пары офицеров, сопровождавших его.

– Ну что боец, как самочувствие? – Спросил Романович, безуспешно желая придать своему голосу отеческую нотку.

Я ответил что всё терпимо, но могло бы быть и получше, рассказал как это произошло, что терплю, но колено болит. Он нахмурился и глянул на капитана Разумова, но промолчал. Быстро осмотрев санчасть он ушёл проверять казармы. А мы все дружно выдохнули.

Уж не знаю какой там состоялся разговор, но после этого визита мне стали ещё и капельницы ставить с физраствором. Зачем? Понятия не имею, но по две стекляшки в день ставили, а каждая из них это 200 мл между прочим.

И я всегда боялся, когда в бутылке заканчивалась жидкость. Страх вызывала мысль о возможном попадании воздуха в вену. Потом-то я научился не только сам вовремя перекрывать клапан, но и вытаскивать иглу из вены.

Именно после капельниц я прочувствовал свои почки, потому что они начали болеть, и по малой нужде бегал часто, а с моей загипсованной ногой и костылём, да ещё мокрым кафельным полом в сортире, это так себе удовольствие.