Армейские записки

– И как долго этого ждать?

– Ну я вот уже третьи сутки сижу тут.

– Понял, – сказал я и немного приуныл.

Периодически подбегали какие прыщавые молодые люди, предлагавшие сделать фото за 150—300 рублей, обещая что через неделю фото уже будет у родителей. Я поддался. Время ползло медленно, а так хоть какое-то развлечение. В общем, завели меня в каморку, дали декоративный безразмерный то ли китель то ли бушлат, фуражку, сфотографировали, деньги взяли. Кстати, через неделю фотографии и правда были готовы и доставлены по адресу.

Но вот, подбежал какой-то военный с выпученными глазами подозвал меня и ещё четверых парней. Отправил нас на повторный медосмотр. По какому принципу он нас вызвал, я без понятия. Вообще многое потом в армии мне казалось нелогичным. Медосмотр выглядел примерно так:

– Жалобы есть?

– Нет.

– Здоров.

– Жалобы есть?

– Есть.

– Что болит?

– Ноги.

– Плоскостопия нет, значит, не болят. Здоров. Следующий!

Проставили штампы в наших личных делах и отправили дожидаться своего будущего в помещение с партами и стульями.

Сидим, ждём. Возле окна за большим столом мордатый такой военный, китель на котором трещит по швам, он обливается потом, окна же закрыты, душно. Я сидел напротив него и чувствовал всю вонь, источаемую им. Я как-то был в свинарнике, на ВДНХ, так вот там воняло также как от этого военного. Только я собрался пересесть подальше, как в комнату вошёл высокий стройный лейтенант.

Это и был, так называемый, купец.

В общем после небольшого совещания, они отложили в сторону три дела и куда-то вышли.

Прошло минут 15—20, они вернулись, встали возле стола и назвали три фамилии: мою, и ещё двух ребят.

– Ну что, бойцы, не годные к строевой службе, шуруйте в гардероб и получайте форму, вы поедете с лейтенантом Царёвым.

– Давайте, шевелите булками, время идёт, нам ещё на поезд нормальный успеть надо, – сказал лейтенант.

Вот кстати, слово которое мне совершенно непонятно при обращении к человеку – «боец». Что вы подразумеваете? Боец для меня это спортсмен, боксёр, атлет, ну или боевой хомячок на худой конец. Но такое обращение к солдату, я считаю, унизительным да и к тому же оно всегда с каким-то уничижительно-сочувствующим тоном произносилось. Типа ах ты дебилушка убогий, что же с тебя взять ущербненький.