Хозяйка замка Ёдо

Созревшие злаки, тропинка, бежавшая от замка к дому родителей Сувадзю, – все вокруг тонуло в крови.

Вот и все, что чудесным образом уцелело в памяти мальчика.

Еще он помнил, как спустя несколько дней после того боя воины в замке готовились к смерти и прощались, со слезами на глазах протягивая друг к другу руки.

На этом рассказ Сувадзю прерывался. Он не назвал замок, но от слуг, которые тоже слышали эту историю, Тятя узнала, что речь, по всей вероятности, шла о падении крепости Ханно, что в Оиго, в 12-м году Тэнсё.

[18 - 1583 г.]

Когда паренек говорил о седовласом воеводе, перед глазами Тяти само собой возникло лицо деда Хисамасы. А вооруженная мечом женщина, как истинный самурай вступившая в бой с врагами, представилась ей в образе дедовой наложницы – сильной коренастой тетки, которая неотлучно сопровождала его везде и всюду. Конечно, завоевание маленькой крепости из рассказа Сувадзю не могло иметь ничего общего с осадой и уничтожением замка Одани – размах не тот, но его рассказ впервые в жизни породил в душе девушки чувство реальности того, что произошло с ее близкими.

Впервые она задумалась о том, что отцовский замок действительно был сожжен, а отзвуки жестокой битвы не приснились ей.

Горести, которые несет с собой война, равновелики для всех и каждого, независимо от того, сколь могущественны или незначительны ее участники, и трагическая история, услышанная из уст мальчика, почти ребенка, без сомнения, глубоко взволновала Тятю, неожиданно вернула ее в собственное детство.

Но и встреча с Сувадзю, и его печальная история произойдут гораздо позже, а пока что Тятя живет в замке Киёсу.

Минуло совсем мало времени после кровавой драмы, разыгравшейся в Одани, и девочка еще не способна установить связь между видением адского пламени, поглотившего отцовскую крепость, и исчезновением ее близких. Для нее смерть деда, гибель отца, слухи об изрубленном в куски старшем брате – не более чем вымысел, досужий вздор.

1-й год Тэнсё прошел быстро. Весной 2-го года О-Ити пригласила художника из Нагахамы и поручила ему написать портрет своего покойного супруга.

Она хотела получить готовую работу к первой годовщине его смерти. Художник Нагамасу никогда не видел – ему предстояло руководствоваться указаниями О-Ити, сделать набросок по ее описанию, а затем уже приступить к созданию портрета. Но всякий раз, когда он приносил новый, исправленный вариант, к делу подключалась Тятя и сыпала замечаниями: то рот не похож, то у глаз не такое выражение.