Немецкие субмарины в бою. Воспоминания участников боевых действий. 1939-1945

Не все из них были строевыми, потому что часть из них необходимо было – и более, чем когда-либо, – держать в качестве учебных. Между 19 и 21 августа 21 подводная лодка вышли со своих баз и заняли заданные им позиции, готовые к боевым действиям. Запечатанные конверты с боевыми приказами мирно покоились в сейфах командиров подлодок. Среди этих офицеров находились и те, кому несколько месяцев спустя суждено было стать героями первых полос мировой прессы и объектами восхваления со стороны германского радио, – Прин, Кречмер, Шепке, Фрауэнхайм, Шультце, Шухардт и другие.

* * *

Капитан-лейтенант Шультце, командир «U-48», прозванный «Фатти» – «папочкой», обратился к своему боцману:

– Боцман, позаботьтесь нанести бортовой номер лодки. Пока будете малевать, пусть птичка спрыгнет с насеста, а то испачкаете.

Так несколько неуважительно, но довольно-таки общепринято называли национальный герб – орла – на рубке подводной лодки.

Несколькими днями раньше, а именно 18 августа 1939 года, подводная лодка «U-48» в компании с другими лодками направилась в Северное море.

Ее аккуратный нос с пилой для резки противолодочных сетей и прямо-таки бычьим кольцом делали субмарину похожей на рептилию с рогом на носу, обращенном к северу.

Стоял солнечный день ранней осени, и Северное море, обычно заставлявшее в это время поеживаться обитателей его берегов, теперь выглядело спокойным и благодушным, разве что еле заметные бугры перекатывались по серо-зеленым волнам.

– Порохом запахло, что ли, герр командир? Не рано ли? – пробурчал боцман вместо обычного «есть, герр командир».

– Война исчезнет с лица земли, только когда мы поймем, что в ней больше нет никакой пользы, или когда человечество действительно будет заслуживать того, чтобы жить в мире, – философски изрек Шультце. – К несчастью, это правда, так что давайте не будем испытывать по этому поводу куриного испуга.

Шультце поднес к глазам бинокль и стал медленно прочесывать взглядом море.

На этом дискуссия по животрепещущему вопросу была закончена.

– Эй, у трапа! – крикнул боцман в темное отверстие открытого люка на мостике, предупреждая того, кто, возможно, хотел как раз подняться на мостик. Ведь в тесной шахте рубки на узком холодном металлическом трапе двоим не разойтись. Боцман со скоростью белки исчез в люке. Акробат в этом упражнении рядом с ним выглядел бы бледно.