Революция от первого лица: дневники сталинской эпохи

Этот термин был разработан Фуко для того, чтобы подчеркнуть иллюзию самостоятельности индивида и таким образом подвергнуть критике либеральную основу Нового времени; однако в случае его применения к нелиберальному советскому государству возникают проблемы. См.: Engelstein L. Combined Underdevelopment: Discipline and the Law in Imperial and Soviet Russia // Goldstein J. (ed.). Foucault and the Writing of History. Cambridge: Blackwell, 1994; Plamper J. Foucault’s Gulag // Kritika. 2002. Vol. 3. № 2; Hellbeck J.

The Analysis of Soviet Subjectivity Practices: Interview with the Editors of Ab Imperio // Ab Imperio. 2002. № 3. Р. 217—260, 397—402. О Фуко и субъектности см.: Rabinow P. (ed.). Foucault Reader; Dreyfus H.L., Rabinow P. Michel Foucault: Beyond Structuralism and Hermeneutics. Chicago: Chicago University Press, 1983. См. также: Mansfield N. Subjectivity: Theories of the Self from Freud to Haraway. New York: New York University Press, 2001.]. В частности, советские дневники, с которыми я имел дело, позволяют понять происхождение нелиберальной, социалистической субъектности. С самого своего зарождения как политического движения социализм определялся его сторонниками через противопоставление либеральному капитализму. Когда революционеры в Советской России приступили к построению социалистического общества, они стали соревноваться со стандартной индустриальной модерностью, характерной для капиталистического Запада. Они разделяли с ней приверженность технике, рациональности и науке, но считали, что социализм победит экономически, морально и исторически, поскольку опирается на сознательное планирование и силу организованного коллектива[15 - См. : Kotkin S. Magnetic Mountain: Stalinism as a Civilization. Berkeley: University of California Press, 1995; Malia M. The Soviet Tragedy: a History of Socialism in Russia, 1917—1991. New York: Free Press, 1994; Hoffmann D.L., Kotsonis Y. (eds.). Russian Modernity: Politics, Knowledge, Practices. New York: St. Martin’s, 2000; Hoffmann D.L. Soviet Values: the Cultural Norms of Soviet Modernity. Ithaca: Cornell University Press, 2003.]. В этом контексте Я-нарративы высвечивают значение и смысл социализма как антикапиталистической формы самореализации. Авторы дневников представляли себе идеальную жизнь в контрасте с капиталистическим Западом, который они воспринимали как эгоистический, индивидуалистический, ограниченный, словом – буржуазный.