Последняя жертва войны (сборник)

А однажды принес в класс ящерицу, так его вообще выгнали с урока. Директор школы за это вместо Яшки наказал Мишеньку. А тот потом явился на урок математики вместо Якова и решил все задачи. Учитель потом долго говорил, что наказание Яше на пользу пошло.

Все кругом стали улыбаться. Анна оживилась:

– Сынок, а что еще говорил тот солдат?

– Да он вообще немного говорил, – отводя взгляд, ответил Вася.

– Жаль, – задумчиво произнесла Анна. – А из какой деревни он был? Может, сходить да найти его?

Анна до последнего хваталась за эту радостную новость.

– Нет-нет! Он давно уже вернулся на фронт, теть Ань. Его точно в деревне уже нет! – с жаром стал отговаривать женщину Василий.

– Чтоб Гитлеру пусто было! – горько выдохнула Анна.

– Говорят, что вся Европа на него работает. Италия и… как ее… Франция. Вот! – вставил Володя, блеснув осведомленностью.

– Ничего. Вот увидите, немцы сами остановят войну. Гитлер долго не протянет, – подумав, сказал Василий.

– Или протянет ноги! – шутя, добавила Лида, и все опять засмеялись.

– Писем еще нет, сынок? – косясь на почтальона, поинтересовался Михалыч.

С некоторых пор почтальон стал в деревне самым важным человеком. Даже важнее председателя колхоза. Все его ждали, выбегали на улицу, как только слышали звон его видавшего виды велосипеда. Его маршруты были известны всем без исключения: от сопливого мальчишки до стариков. Что уж говорить про баб? Они успевали замечать даже настроение почтальона, что сразу же становилось темой номер один в обсуждениях на лавочках.

С начала военных действий в село уже пришли три похоронки. И теперь к всеобщему ожиданию примешивался еще и страх.

– Еще нет, но они уже в пути, – ответил почтальон и, помолчав немного, добавил: – Я понимаю, что вы все ждете весточек. Но это война! Нужно запастись терпением.

* * *

Раннее утро. Изумрудные травинки поблескивали бриллиантовыми капельками росы, когда к пруду, лениво помахивая хвостами, прошло несколько коров. Сопровождаемые завистливыми взглядами из окон домов, буренки вальяжно вышагивали по сырой от росы лужайке.

С каждым днем скотина в селе становилась все дороже, постепенно превращаясь в роскошь, которую не могли себе позволить селяне.

Недавно достроенная сельская школа, по изгороди увитая плющом и хмелем, красовалась голубой крышей. Слабый ветерок облегчал знойную погоду, но к полудню опять поднималось солнце, и снова становилось жарко и уныло.

Класс, освещенный лучами полуденного солнца, был чисто вымыт.