Тито и товарищи

Он шел к отчему дому, и ему казалось, что в этой глубинке, несмотря на великие перемены, преобразовавшие мир, ничего не изменилось с тех пор, как он был там в последний раз. «В конце этого лирического монолога голос Тито зазвучал по-другому, его серо-голубые глаза приобрели стеклянный, темно-синий металлический оттенок и стали темными, как чернила. Губы утратили свою добродушную мягкость, застыли, превратившись в упрямую, жесткую, будто высеченную из камня, резкую черту. И во взгляде, и в голосе появилось какое-то неопределенное, но обладавшее гипнотической силой выражение, полное боли и тревоги.

“Кумровец, благослови его, Боже, храпит, и до каких же пор все у нас будут храпеть?” – Тито задал вопрос нервно, с яростью, тем агрессивным тоном, которым на нашем языке ниспровергают с небес всех богов высшего и низшего ранга»[3 - Nacionalna i sveucili?na knjiznica, Zagreb (далее – NSK). Rukopisna ostav?tina Miroslava Krleze. «A» 310; Adamic L. Orel in korenine. Ljubljana: Drzavna zalozba Slovenije, 1981. S. 442–447.].

Милована Джиласа при первой встрече с Тито также поразили его глаза: «Это был человек среднего роста, достаточно сильный, худощавый. Энергичный, несколько нервный, но умел владеть собой. Лицо у него было твердое, спокойное, но при этом довольно нежное, глаза – голубые и тоже нежные»[4 - Dedijer V. Novi prilozi. Vol. I. S. 233.]. Ему было присуще природное обаяние, перед которым невозможно устоять[5 - Velebit V. Svjedok historije (razgovore vodila i knjigu priredila Mira ?uvar).

Zagreb: Razlog, 2001. S. 59.].

Гойко Николич, хорватский серб, врач, сражавшийся в Испании, в ноябре 1941 г. записал в дневнике впечатления о своей первой встрече с Тито: «Тито я нашел на следующий день в широкой и просто обставленной комнате <…>. После приветствия и рапорта я бросил быстрый внимательный взгляд на этого человека и сразу заметил в нем определенные черты, черты того, кто взял в руки судьбу нашей борьбы и кого мы так долго ждали. Сначала я увидел голубые, немного затуманенные глаза, потом четко вылепленное лицо, лицо идеального классово-сознательного рабочего, пролетария.

Как будто скопированное с какой-нибудь русской картины времен Пролеткульта»[6 - Nikoli? G. Korijen, stablo, pavetina: memoari. Zagreb: Liber, 1981. S. 335.].

Тито умел очаровать не только своих приверженцев, которые и так им восхищались. Руководитель британской миссии в Верховном штабе так описал впечатление, которое произвел на него Тито во время их встречи в 1943 г.