Бродяга. Европейская гастроль

В принципе, нам и самим хотелось в ближайшее время покинуть гостеприимный Рим, ибо мы прекрасно понимали, что над нами уже давно сгущаются тучи и посещение «Реджина Чели» – одной из знаменитых римских тюрем, в которой когда-то чалились Муссолини и Тольятти, нам не избежать. Но судьба распорядилась иначе.

Не буду описывать наше прибытие в Марсель, похороны и все то, что было с ними связано. Скажу лишь, что Манулу пришлось остаться дома и, судя по обстоятельствам, на несколько месяцев. Меня же ничего не удерживало.

Все что можно и нужно было сделать, было сделано и я со спокойным сердцем, после недели пребывания в этом портовом рае, так красочно описанным Александром Дюма, вновь тронулся в дорогу. На этот раз путь мой лежал в Берлин, и вот почему. Надеюсь читатель помнит по предыдущим книгам, что в этом городе у меня рос сын, мой тезка, так вот, он занимался горными лыжами, а этот вид спорта не уступает, а может даже и превосходит по экстриму альпинизм. Эта мысль мне запала в голову еще в Риме, и я от неё никак не мог избавиться. Все-таки, кто бы что ни говорил относительно бродяжьего образа жизни и иже с ним, а отцовские чувства есть отцовские чувства. Но в Берлине меня ожидал сюрприз, который, как я сейчас понимаю, продлил мое пребывание на территории Шенгена и не позволил попасть в объятия европейской Фемиды.

Берлин

По прибытию в Берлин я прямо с вокзала позвонил сыну и забил ему стрелку[19 - Забил ему стрелку – договорился о встрече.

] в парке замка Шарлоттенбург. Я выбрал именно это место для свидания, потому что дворец находится в одноименном квартале германской столицы, неподалеку от центра города, но попасть к нему совсем несложно, потому что туда ходит как наземный городской транспорт и метро, так и специальные экскурсионные автобусы. Ну а на такси и вовсе в два раза быстрее. Так что уже через полчаса я был на месте. После случившегося с Геной, братом Манула, у меня, когда я был еще в Риме, создалось такое чувство, как будто я должен опередить какие-то события, связанные с судьбой сына. Но, слава Богу, беспокойства мои были напрасны. Вдали из-за колонны показался юноша, в котором я сразу узнал сына, даже если бы не видел лица, ибо походка была один в один скопирована с меня. Гены есть гены.

Заур был не один. Дама, которая пришла с ним, была очаровательной малышкой младше него лет на пять, так что я решил не задерживать молодых.