Независимость Грузии в международной политике 1918–1921 гг. Воспоминания главного советника по иностранным делам

Вооруженные до зубов бородачи с железными прутьями в руках (для прощупывания мешков) обыскали нас, без зверства (вообще, эта молоканская застава считалась одной из самых суровых), и мы покатили по участку Военно-Грузинской дороги, бывшему под наблюдением горцев-ингушей. Впрочем, отсюда до Тифлиса ехали уже без помех и задержек.

11. По Военно-грузинской дороге

Перед величием гор, как всегда, казались смешными и мелкими раздоры людей, их стремление к взаимному уничтожению и учительству; прекраснее и чище, чем когда-либо, были снега наверху, и особенно недоступны утесы под ними; а встречавшиеся изредка обитатели смежных ущелий были так далеки тому, что мы оставили в России, и зато, думалось, столь близки к вековечным взаимоотношениям человека и природы.

Пустынно было по Военно-Грузинской дороге. Перевалы только что очищались от снега; да и обстоятельства не позволяли посещать эти места тем тысячам володь и шурочек из Костромы и Можайска, которые в прежние годы долгом считали изображать свои имена на камнях, скалах и стенах, показывая стремление человеческой козявки напомнить о себе этими жалкими пятнышками там, где воображение искало достойной рамки для великого страдания Прометея.

Около замка царицы Тамары вспоминаю недоумение академика Н. Я. Марра по поводу превращения Лермонтовым величественной, иконописной Тамары грузинской истории в распутницу, сбрасывающую случайных любовников с Дарьяльской скалы. Мне кажется, однако, что так занятнее… для шурочек и володь.

Автомобиль наш оказался слабосильным. Пришлось заночевать в Пассанауре, где все «вакансии» были заняты армянскими семьями, выбиравшимися из Тифлиса в ожидании прихода турок. Тяжкий молот был занесен над Закавказьем, и горе слабым, неустроенным!

На следующее утро – в путь к Анануру, Мцхету. Всем памятен пейзаж на этой стороне хребта, нежная округлость там гор и предгорий, покрытых молодым кудрявым лесом, мягкость лугов, пестрота цветов на них, музыка потоков.

Около Душета поразительная встреча: нескончаемый караван «фургонов» с белыми верхами, запряженных четверками; повозки тяжело нагружены всяким скарбом и добром, на котором разместились дети, женщины, старики. Мужчины идут рядом, ведут коров, лошадей. Сотни таких фургонов направляются к северу.