Век моды

Этот магазин считался одним из самых знаменитых в Париже в те годы. Парижский шик с его изысканными выдумками, характерными для моды 1840 – 1850-х годов, были прекрасной питательной почвой, на которой молодой Ворт сформировал и развил свой талант.

Его окружала роскошь: дамы, утянутые в узкие корсеты, в шуршащих тафтяных широких платьях, в шалях и канзу[1 - Косынка больших размеров из легкой ткани или кружев, которую носили в первой половине XIX века, перекрестив концы на груди и завязывая их на талии.], в капорах и баволе[2 - Маленькая косынка из ткани, отделанная по низу кружевом, которой заканчивался сзади женский головной убор типа наколки.

], с тонкими ручками в цветных лайковых перчатках; зонтики-умбрельки[3 - Кружевные зонтики.]; шелковая обувь на низком каблучке; бисерные ридикюли[4 - Женская сумочка на длинном шелковом шнуре, украшенная вышивкой; надевался на руку.] и духи от Guerlain – все это не могло не восхищать и пробудило воображение талантливого юноши.

В магазине Gagelin-Opigez & Cie, где работал юный Ворт, торговали новинками французской текстильной промышленности: яркими шелками, броше[5 - Шелковая или полушелковая ткань, вышитая золотом или серебром.

], фаями[6 - Плотная ткань с мелкими поперечными рубчиками.] и оттоманами[7 - Репсовая ткань.], барежем[8 - Тонкая, легкая бумажная, шерстяная, полушелковая или шелковая ткань для дамских платьев.] и органди[9 - Очень тонкая жесткая прозрачная матовая шелковая ткань, выработанная мелкоузорчатым переплетением. Применяли для отделки платьев, изготовления воротничков, жабо и т. п.], нарядными брокарами[10 - Толстая шелковая ткань с блестящими узорами, употреблялась для драпировок и обивки мебели.], легкими набивными муслинами и лионскими шалями. Огромный выбор, заметно превышавший лондонский ассортимент, часто тяготевший к клетчатым тканям в стиле «балморал», любимом Ее Величеством королевой Викторией, поразили молодого англичанина в Париже. С неистовым упорством он принялся драпировать эти новинки сначала на манекенах-бюстах, чтобы показать игру шелка в складках, драпировках и объеме, а затем перешел к живым моделям, особенно симпатизировал молоденькой мадемуазель Мари-Августине Верне (1825–1898). С парижской грацией XIX века она ежедневно меняла сшитые на живую нитку платья из тканей магазина. Покупательницы «ахали», приходили в восторг и покупали именно ту ткань, которую молодой англичанин использовал на платье мадемуазель Мари.