Парижский мститель. 10 лет прямого действия

Этот классовый анализ был основан на экспериментах, которые мы проводили (особенно после 1982 года) и на сознании, приобретенном в нашей коллективной практике. Наша организация была лишь одним из первых опытов борьбы против катастрофических последствий торжествующего неолиберализма. Мы думали, что варварство контрреволюции спровоцирует подъем радикального сопротивления. И мы верили, что вносим в это свой вклад.

Часть этой истории оказалась заметена под ковер, например деятельность Прямого действия за пределами французских границ.

Не только история революционного антиимпериалистического фронта с иностранными организациями, в основном итальянскими и немецкими, но и совместные действия с товарищами на Ближнем Востоке. С первых до последних дней история Прямого действия выходила за пределы Франции. Организация была результатом политической воли. В основном мы действовали в европейско-средиземноморской геостратегической зоне, хотя и не только.

Пока, к сожалению, голос ряда товарищей не слышен, и мы не можем рассказать историю нашего сотрудничества – спустя десятилетия угрозы судебного преследования остаются.

Но надеемся части, что когда-нибудь эта история Прямого действия увидит свет.

Хотя я прожил повседневную жизнь Прямого действия от его зарождения до последних дней, я не претендую на знание всей его истории или всех его участников. Я также не утверждаю, что эта книга описывает «историю РАФ». Она лишь знакомит читателя с «историей AD». Некоторые из героев книги в конце 1990-х годов еще томились в застенках, но готовы коллективно подписаться под каждой страницей.

Конечно, у других активистов есть другое видение этой истории. Они тоже должны изложить его, чтобы обогатить этот рассказ, оживить его нашими противоречиями. Память – это зона борьбы с репрессиями, и противоречивая память тоже.

Натали Менигон. Полицейские фото

Если бы я писал такой текст сегодня, он, несомненно, был бы другим. Но этот, начатый в конце наиболее жутких пыток, задуманный в разгар борьбы, которую мы вели в заключении, иногда просто чтобы выжить, отмечен железом разрывов, которые мы прорыли с нашими врагами.

Запрет на дачу показаний о нашей борьбе, который правосудие накладывало на нас в течение тридцати лет, снят. Битва за память началась.

Следует отметить, что в этом тексте не ставится задача опровергнуть пропагандистскую ложь или конспирологические взгляды, доминирующие в СМИ, публицистической и академической литературе о нас.