Красивые женщины умирают дважды?

Ей до этого нет ровно никакого дела, и то, что ей до этого нет никакого дела, и то, что она даже не собирается показываться публике, только подогревает всеобщую истерию, и так же, как и я, все дошли едва ли не до умопомешательства, желая видеть ее…» – писал Сесиль Битон, британский фотограф, который фотографировал многих артистов и страстно желавший сделать снимки Гарбо. Сама актриса говорила, что её жизнь это сплошные черные входы, боковые двери и секретные лифты. И все это в «золотой век Голливуда», когда звезды кино были приравнены к небожителям.

Они сорили деньгами, имели многокомнатные особняки с несколькими бассейнами, покупали дорогие машины и соревновались между собой в количестве упоминаний в прессе. Мужчины-актеры громко женились, не менее громко разводились, а потом еще долго судились с бывшими женами, а у каждой, уважающей себя актрисы, имелись, баснословной стоимости драгоценности и меха, а также обязательный поклонник из крупных гангстеров. Гарбо же была неприступна – никаких бурных романов, никаких дорогих покупок, всё без излишеств, по-скандинавски строго и скромно. Аура таинственности всю жизнь окутывала ее плотной пеленой, не позволяя узнать о ней ни капли лишнего, ее затворничество было поразительным. Журнал «Movie Classic» в 1937 году писал: «Взять у Гарбо интервью или даже просто поприветствовать её от лица прессы не было ни единого шанса, ведь она абсолютно неуловима – в отличие от других своих звёздных коллег». Всю жизнь она ненавидела всю ту шумиху вокруг себя, которую так любят многие знаменитости. Гарбо терпеть не могла позировать для фото, никогда не отвечала на письма поклонников, не любила раздавать автографы. Она стойко избегала интервью, никогда не появлялась на церемонии вручения «Оскар», даже когда ее номинировали. Когда она работала на съемочной площадке, то по ее требованию там не должны были находиться посторонние лица, кроме тех, кто непосредственно задействован в процессе съемки. Даже студийное начальство, люди привыкшие держать под контролем весь кинопроцесс, уважали это правило Гарбо. Ходили слухи, что всесильному Луису Майеру Гарбо влепила пару таких увесистых пощечин, когда он однажды решил поприсутствовать на площадке и понаблюдать Гарбо в работе, что больше он ни разу не рискнул нарушить это требование актрисы. А как только она заканчивала съемку, то мгновенно скрывалась в своей гримерке, где разгримировывалась и отдыхала, никого к себе не допуская.