Воспоминания старого капитана Императорской гвардии. 1776-1850

За 30 франков, рубашку и пару деревянных башмаков я нанялся работать у двоих пожилых фермеров из Ле Бардэна, что недалеко от Мену, которые на причале продавали древесину и благодаря моему труду зарабатывали от двенадцати до пятнадцати сотен франков.

Они владели 12-ю головами крупного рогатого скота, в том числе, шестью быками. Зимой я молотил зерно в амбаре и спал на соломе. Я был весь покрыт паразитами и совершенно несчастен.

С 1-го мая я начал в трех повозках возить древесину на причалы, оттуда возвращался на пастбище.

Каждый вечер ко мне приходил мой хозяин, он приносил мне кусок хлеба и омлет из двух яиц, приготовленных с луком-пореем и конопляным маслом. Только на день святого Мартина я появился в усадьбе, где мне оказали большую честь, угостив соленой свининой.

В хорошую погоду я спал в красивой роще, принадлежавшей мадам де Дама. У меня был один самый любимый и самый пушистый из всех моих шести быков. Укладываясь на ночь, я всегда устраивался возле него.

Сначала я снимал свои башмаки, а затем подсовывал свои ноги под его задние, а голову клал на его шею.

Но около двух часов утра мои шесть быков бесшумно встали, и мой товарищ тоже, так что я ничего не знал. А потом бедного пастуха покинули. Не зная, как найти быков в такой тьме, я надел свои деревянные башмаки и прислушался. Я бродил по краю молодого леса, ранился шипами дикого шиповника, и моя кровь стекала в мои башмаки. Я плакал, потому что мои лодыжки были изрезаны до кости. Часто на своем пути, я встречал волков, с их мерцающими как искры глазами, но мое мужество ни разу не покинуло меня.

В конце концов, я нашел своих быков и перекрестился. Как же я тогда обрадовался! Я впряг своих беглецов в три груженые дровами повозки, а затем подождал своего хозяина, чтобы вместе двигаться к пристани. Потом я вернулся на пастбище, а хозяин вечером ушел домой. Я получил свой кусок хлеба и традиционные два яйца, приготовленные с луком пореем и конопляным маслом. И так это происходило каждый день в течение трех лет.

Горшок освободили, чтобы замешивать тесто.[2 - Т. е. суп уступил место хлебу. – Прим. ред.] Но самое страшное – это паразиты, которые постоянно терзали меня.

Не выдержав таких условий жизни, я, несмотря на многочисленные уговоры, покинул деревню. Я вернулся в свой родной город, чтобы узнать, вспомнят ли, но никто уже не помнил потерянного ребенка. Четыре года отсутствия сильно изменили меня, и никто меня больше не узнавал.