Ближний круг. Пятый роман эпопеи «Противостояние»

– Мистер Лэнсдорф – сказал человек, которого Дик где-то видел – присаживайтесь сюда, за стол. Есть серьезный разговор. По вашей, так сказать, специальности.

В кабинете был стол. Был кондиционер. И были видеокамеры. Именно по видеокамерам, Дик Лэнсдорф понял, что все еще серьезнее, чем кажется.

А этот человек…

И тут он вспомнил! Дьюи Кларидж! Основатель Контртеррористического отдела ЦРУ, бывший шеф станции в Стамбуле, сильно погрязший в делах с «контргерильерос», засекреченными группами турецких военных, боровшихся с коммунистами и курдскими партизанами террористическими методами.

Он же был в тот раз в Пентагоне, когда[6 - Возможно тогда, когда прототип Дика Лэнсдорфа пронес на заседание Объединенного комитета начальников штабов пистолет, чтобы доказать присутствующим всю серьезность террористической угрозы]…

И он, кстати уволен – нет? Кажется, уволен, он один их наиболее сильно замазавшихся в деле Иран-Контрас.

– Полагаю, вы специалист по террористической угрозе, мистер Лэнсдорф.

Это так?

– Возможно, сэр – уклончиво ответил Лэнсдорф – я не могу называть себя специалистом, потому что мир терроризма очень сложен и вряд ли кто-то на этой стороне может называть себя специалистом.

– На этой стороне?

– На стороне сил добра. Джедаи с лазерными мечами. Сэр.

Кларидж улыбнулся

– Мне нравится ваш подход, мистер Лэнсдорф. Говорите по-русски?

Последнюю фразу основатель Контртеррористического отдела ЦРУ произнес по-русски. Он, как и почти все в высшем эшелоне в ЦРУ работал на станции в Москве

– Мало… – Дик Лэнсдорф сказал это по-русски и тут же перешел на английский – я знаю вьетнамский, сэр, знаю кое-как некоторые китайские диалекты.

Но по-русски я знаю только несколько слов.

– Это не так хорошо. Русский придется учить. До настоящего времени вы были командиром одного спецподразделения, верно?

– Сэр, не уверен, что я могу говорить об этом.

– Можете. Тем более, что подразделение расформировано.

На лице Лэнсдорфа не отразилось никаких эмоций.

Но лицо не отражало того, что творилось в душе вьетнамского ветерана. Он привык быть изгоем, привык, что пророков как водится, бьют камнями. Но все равно – сделанной работы было жаль.

– Вы ничего не скажете по этому поводу?

– Сэр, не думаю, что сказанное мной будет уместно в этой комнате.

Кларидж кивнул.

– Как называлось ваше подразделение, лейтенант-коммандер?

– Красная Ячейка, сэр. Красная Ячейка.

– Отличное называние.