Ты принадлежишь мне

Смутившись, такому вниманию, девочка опустила голову вниз, продолжая следовать за хостес. Вскоре девушка открыла какую-то дверь, пропуская Вэл войти, а сама же быстро удалилась из ее поля зрения.

Когда девочка вошла, она первым делом заметила мужчину, сидевшего перед ней на диване, что держал в своих руках огромный букет белых роз.

– Мистер Бэлфорт? – удивленно спросила белокурая, уставившись на мужчину в непонимании.

– С днём рождения тебя, Вэлери! – Ричард поднялся с дивана и медленно подошёл к девочке, вручая ей букет.

– Я не люблю цветы, – отрезала девочка, и улыбнулась когда увидела раздражение на лице начальника, – Откуда вы знаете про мой день рождения?

– Я ведь твой опекун, – напомнил ей мужчина и Вэлери мысленно ударила себя по лбу из-за своего глупого вопроса, усевшись обратно на диван, он продолжил говорить, – Поужинаешь со мной?

– С каких пор мистер Бэлфорт ужинает со своими подчиненными? – Ричард прикрыл глаза, стараясь не разозлился, в то время пока его падчерица язвила, выводя мужчину на эмоции.

– Вэлери, прекрати… – спокойно протянул шатен, похлопав место на диване возле себя, – Сядь, пожалуйста.

Вэлери покорно села возле него, разглядывая стол, на котором стояло две порции стейка из красной рыбы и множество закусок. На маленьком столике, неподалёку, покоилось ведро со льдом, в котором лежала бутылка какого-то дорогого шампанского.

– Зачем я здесь? – наконец, спросила Вэлери, мучавший ее вопрос. Она повернула голову в сторону мужчины, который, как оказалось, все это время бесстыдно прожигал ее взглядом.

– У тебя ведь день рождения, я хотел сделать тебе приятно, – как ни в чем не бывало ответил Ричард, наливая игристую жидкость в бокал девушки. Она не понимала происходящего, ведь последние несколько месяцев он избегал ее как огня, запретил появляться в одной половине дома, а теперь спокойно просит ее остаться?

– То есть свободно ходить по дому мне нельзя из-за того что я раздражаю вас своим присутствием, а сидеть здесь с вами можно? – ее взгляд будто бы бросал вызов, который Ричард не намерен был принимать, понимая, что если сорвётся и покажет ей свою животную беспощадную натуру, то потеряет ее навсегда.

– Вэлери, ты можешь… – желваки на его скулах сжимались в раздражении.