Мама, или Самое настоящее письмо на Земле

ноябрь, 2009

Мне 13, ношу исключительно черное – поклялась себе, что если вы с папой разведетесь, я стану готкой. Так себе ультиматум, если честно. Под бывшим некогда твоим черным лонгсливом с темно-розовой отделкой на груди прячется зияющее пятно лишая, сантиметров так в 10 в диаметре, идеально ровный круг, будто солнечный диск вот-вот зайдет за горизонт. Никто, конечно, об этой неприятности не знает – я молчу, ото всех прячу. К слову, не похоже на меня, да, мам? Тебе я люблю рассказывать о своих болезнях – а ты любишь ставить диагнозы и назначать лекарства, которые в 85% случаев оказываются очень даже полезными.

В тот раз я почему-то смолчала, и сейчас вспоминаю какое-то наслаждение от того, что у меня что-то темное жутковатое разрастается на моей коже. Я, понятия не имея, что это самая банальная подростковая инфекция, думала: «А что если она меня всю захватит, и я наконец умру?» Меня забавляла и радовала эта мысль – своею легкостью и, не буду душой кривить, драматичностью.

Сейчас-то я знаю, что организму просто лень противостоять лишаю тогда, когда он и так херачит без остановки, пытаясь справиться с эмоциональным напряжением и стрессом – иммунитет ослаблен бесконечной борьбой.

Бедный иммунитет.

И я помню, как он прошел: однажды утром посмотрела под свою черную футболку – ничего. Чисто. Ты поцеловала папу, когда он уходил на работу.

Кстати, именно в 13 меня разбила первая дереализация и потом деперсонализация. Подробно об этом эпизоде я рассказала в книге «Мой батискаф» в «Истории 6.

Агния», но слегка видоизменю для тебя форму и продублирую тут.

Кажется, осень, каникулы. Моя кровать стояла параллельно окну, застеленная ярко-оранжевым пледом. На ней я сидела, читала что-то, щелкая изюмом в разноцветной сахарной глазури. Отложила книгу, прикончила сладости и… оглянулась. Вокруг – будто фильм. Плоский стол, заваленный плоскими тетрадями и карандашами, плоский стул с неаккуратно накиданной на него плоской школьной формой, плоская полка над плоской кроватью Марии.

И что-то – ярче обычного, а что-то – напротив, тусклее. Резко стало страшно, перед моими глазами пронеслась вся будущая жизнь, на которую я смотрю, как на монитор, как сериал.

Заплакала, метаясь, – сама знаешь, поплакать я люблю! Ты пришла, и я рассказала тебе, что происходит: что не понимаю, зачем же и как тогда жить, если все все равно пройдет, закончится, если все уже проходит – мимо? И ты нашлась. Ты сказала мне, что – не за чем.