Последние дни наших отцов

Однажды под вечер какой-то старый опытный браконьер, привлеченный в помощь правительству, учил курсантов выживанию в опасных и безлюдных местах: искусству целыми днями прятаться в лесу, приемам охоты и рыбной ловли. Разбившись на пары, они несколько часов лежали, закопавшись в листья и обмотавшись камуфляжной сетью, – пытались сделаться призраками. Кто-то сразу уснул; Толстяк и Клод, прячась вместе, шептались, коротая время.

– Мы лис увидим, как думаешь? – спросил Толстяк.

– Понятия не имею…

– Если увидим лиса, я буду звать его Жорж.

– Очень жалко того Жоржа.

– Ты тут ни при чем, Попик.

Толстяк по-братски называл Клода Попиком, и тот был не против.

– А Фарон – жирная шлюха, – сказал Толстяк.

Приятели рассмеялись, забыв, что должны быть невидимками. Толстяк, довольный, что нашел себе слушателя в лице Клода, продолжал:

– Он по ночам напяливает на свою жирную жопу женские штанишки и шатается по коридорам. “Лю-лю-лю, я шлюха и это дело люблю”, – пропел он смешным женским голосом.

Клод засмеялся еще громче. Толстяк, заметив, что тот дрожит от холода, достал из кармана хлеб для лис и перекусов:

– Лопай, Попик, лопай. Согреешься.

Клод уплел хлеб за обе щеки, потом прижался к пухлому телу Толстяка, греясь об него.

– Зачем мы здесь, Толстяк?

– Учимся выживать.

– Нет, зачем мы вляпались в это дерьмо? Здесь, в Англии.

– Иногда и сам не знаю, Попик. А иногда кой-чего знаю.

– А когда знаешь, то зачем?

– Чтобы люди оставались людьми.

– А-а.

Клод задумчиво помолчал, потом добавил:

– А они что ли никого, кроме нас, не нашли?

Они опять засмеялись. Потом задремали, притулившись друг к другу.

* * *

В перерывах между лекциями, упражнениями и тренировками каждый жил своей маленькой жизнью. Если у будущих агентов оставалась капля энергии, они развлекались, чем могли: Толстяк обходил домики других секций в надежде поживиться их съестными припасами, Кей расточал свое обаяние у норвежек, Эме учил Клода и Жоса своей игре в петанк, а Пэл с Лорой незаметно пробирались в одну из спален на втором этаже, и Пэл шепотом, чтобы их не застукали, читал вслух роман, который дал ему с собой отец – какую-то парижскую историю, имевшую в свое время успех.

Иногда свободное время давало повод к шуткам, не всегда удачным. Жос и Фрэнк отвинтили ножки у кроватей, и вечером, когда их хозяева ложились спать, те рухнули.