Последние дни наших отцов

А когда тянуть дольше стало невозможно, отдался тоске и отчаянию:

– Что же будет со мной?

– Я скоро вернусь.

– Как же мне страшно за тебя!

– Не надо…

– Мне будет страшно каждый день!

Да, он не станет есть, он не станет спать, пока сын не вернется. Отныне он будет несчастнейшим из людей.

– Ты мне напишешь?

– Конечно, папа.

– А я буду ждать тебя. Всегда.

Он прижал сына к груди.

– Тебе нельзя бросать учебу, – добавил он. – Образование важная вещь. Не будь люди так глупы, не было бы войны.

Пэл кивнул.

– Не будь люди так глупы, мы бы до этого не докатились.

– Да, папа.

– Я тебе положил книги…

– Знаю.

– Книги – это важно.

И тогда отец схватил сына за плечи – яростно, в порыве бурного отчаяния.

– Обещай мне, что не умрешь!

– Обещаю.

Пэл взял сумку и поцеловал отца. В последний раз. На лестнице отец задержал его снова:

– Подожди! Ты забыл ключ! Как же ты вернешься без ключа!

Пэл не хотел брать ключ: те, кто не вернется, ключей с собой не берут.

Чтобы не расстраивать отца, он лишь пробормотал:

– Не стоит, вдруг я его потеряю.

Отец дрожал.

– Конечно! Это будет глупо… Как же тебе вернуться… Так, смотри, я кладу его под коврик. Смотри, как хорошо я его положил тут, под коврик, видишь? Я всегда буду тут оставлять ключ на тот случай, если ты вернешься.

Он на секунду задумался.

– А если его кто-нибудь возьмет? Гм… Я предупрежу консьержку, у нее есть запасной. Скажу, что ты уехал и чтобы она не уходила из своей каморки, когда меня нет дома.

А я никуда не уйду, если ее не будет на месте. Да, скажу ей, чтобы смотрела в оба, а я ей на Рождество заплачу вдвое.

– Не говори ничего консьержке.

– Конечно, ничего не надо говорить. Тогда я не буду запирать дверь ни днем ни ночью, никогда. Тогда ты точно не останешься за дверью, когда вернешься.

Повисло долгое молчание.

– До свидания, сынок, – сказал отец.

– До свидания, папа, – сказал сын.

Еще Пэл прошептал: “Я люблю тебя, папа”, но отец его не слышал.

2

По ночам, когда не спалось, Пэл уходил из общей спальни, где видели десятый сон измученные учениями товарищи. Бродил по заледенелому дому, пронизанному ветром так, словно в нем не было ни дверей, ни окон. Он, вечный бродячий француз, казался себе шотландским привидением: заходил в кухни, в столовую, в большую библиотеку; смотрел на свои часы, потом на стенные, считал, сколько времени осталось до того, как пойти покурить со всеми.