Гроза

Обошлось, схватись капкан чуть выше – и наверняка раздробил бы кость. Ты, Рита, лучше бы за ним смотрела, он у тебя взбалмошный. Как в голову что ударит, так и все.

– Я его с собой не звала, сам метнулся. Что ж мне теперь, как наседке, над ним сидеть безвылазно? Нет уж, увольте! – раздраженно отрезала женщина, хрустя костяшками рук. Губы ее искривились.

– Не рычи. Он все в рот тебе смотрит, а ты молчишь, морозишься. Он же твой родной сын, что стряслось? – рука старика начинала слегка подрагивать, будто от озноба.

Владимир нутром чуял неладное и все еще ждал откровений со стороны дочери.

Лицо женщины залилось краской, загудело в ушах. Она вдруг съежилась, как натянутая пружина, и с силой схватилась руками за порожек. Рита вдавилась в холодные ступени, ведя себя как загнанный зверь. Хотелось ответить злобно и резко, но язык не поворачивался, а слова, как назло, встали поперек горла. По всему телу волнами растекалось отторжение. Женщина чувствовала, как перед глазами начинает маячить красное пятно-прицел, точно как у винтовки.

Ей приходилось и раньше сталкиваться с такими прямыми вопросами от незнакомцев, не знавших ни ее саму, ни то, как она видела Ивана, приглашение выйти на честность со стороны отца было воспринято ею в штыки. Рита ощутила чудовищную усталость, и гнев растворился так же быстро, как и вспыхнул. Внутренние границы бережно укутали проблемы, истинные страхи и правду.

– Ничего. Я хочу спать, – промямлила Рита, вставая с порога и отряхивая подол замызганного платья.

Она поковыляла к дому, стараясь не оборачиваться назад и не смотреть в глаза Владимира. Женщина знала, что сейчас в них не будет ничего доброжелательного и одобряющего. Ей попросту было стыдно. Как провинившаяся девчушка, она, поджав хвост, скрывалась с глаз разгневанного родителя. Владимир махнул рукой, затушил сигарету и выбросил бычок в маленькую жестяную банку из-под консервов, которую он предусмотрительно взял с собой.

Глава 4

Мать-волчица вернулась в логово поздней ночью.

Очередная короткая вылазка окончилась успешно. Хищница несла в брюхе тушку только что убитого зайца. Волчица настигла старого беляка, когда несчастный полуслепой зверь обдирал кору с молоденькой березки. Он был настолько увлечен своей трапезой, что опомнился уже в волчьей пасти, с треском сомкнувшейся на его худощавой шее. Морда белой волчицы до самых ушей была измазана в его вязкой густой крови.