Завоевание Константинополя

Заметим попутно, что аналогичный перечень лиц, принявших крестоносный обет, приводит и другой французский хронист Четвертого похода – Робер де Клари, однако в то время как Виллардуэн перечисляет своих героев в хронологии принятия ими крестоносного обета, пикардийский рыцарь, не зная этой последовательности, упоминает лишь о происхождении или владениях рыцарей, притом иногда с ошибками.].

6

С графом Луи крест взяли Эрве дю Шатель, Эрве, его сын, Жан де Вирсэн, Оливье де Рошфор, Анри де Монтрей, Пэйан Орлеанский[53 - Пэйан Орлеанский – рыцарь из старинного феодального семейства.

Пэйан – его кличка, а не имя («язычник»). Владения этого крестоносца находились вблизи Орлеана.], Пьер де Брасье[54 - Пьер де Брашэ (у Виллардуэна – Брасье) – вассал Луи Блуаского из Клермонского графства, сын Гюга де Брашэ и брат Гюга, взявшего крест одновременно с ним. Отправился в поход позднее своего сюзерена, присоединившись к крестоносному войску в конце 1202 г. , уже после захвата Задара, вместе с Матье де Монморанси и Бонифацием Монферратским (§ 91). Один из самых воинственных участников похода, снискавший репутацию храбреца как среди крестоносцев, так и у греков, а равно и болгар. Робер де Клари в своих записках дважды расточает ему похвалы за отвагу, Никита Хониат называет его человеком «героической силы», превосходившим остальных «необычным ростом и прославившимся благородной твердостью души». Впрочем, Роберт де Клари по недоразумению причисляет Пьера де Брашэ к «французам», т. е. к жителям Иль-де-Франса. В действительности он входил в отряд Луи Блуаского (§ 305). При отступлении остатков рыцарских отрядов, разбитых 14 апреля 1205 г. куманами, Пьер де Брашэ возглавлял арьергард. Летом 205 г. участвовал в осаде Андринополя, предпринятой регентом Анри д’Эно, был тяжело ранен камнем в голову, но выжил (§ 396) и в дальнейшем, в 1206–1208 гг. , с неослабевшим пылом принимал участие сперва в подавлении «мятежных» греков, затем в войнах против Калояна и Борила. В 1209 г. вернулся на короткое время в Бовези, но вскоре вновь уехал в Малую Азию. Попал в плен к Феодору Ласкарю, который, судя по письму Анри д’Эно к Иннокентию III, приказал живьем содрать с пленника кожу. Во французской историографии обычно прославляется как «герой и мученик» Четвертого Крестового похода.