Завоевание Константинополя

марок и крестоносцам, и венецианцам, что не находит подтверждения ни в одном ином источнике.].

95

Там говорено было и так и сяк. И говорил аббат де Во из ордена цистерцианцев, и говорила та часть, которая хотела распадения войска; и они сказали, что ни в коем случае не согласятся[241 - То есть не согласятся на такой договор.], потому что это значило бы выступить против христиан, а они отправились совсем не для того и хотят идти в Сирию[242 - Как видно из рассказа Виллардуэна, до января 1203 г.

намерения предводителей крестоносной рати были скрыты от рыцарства и рядовых воинов, взявших крест со вполне определенными намерениями и имевших в качестве цели освобождение Святой земли от «неверных». Когда на совете в Задаре подверглись обсуждению предложения послов царевича Алексея и германского короля Филиппа, многим стало ясно, что вожди, руководствуясь собственными мотивами, решили повернуть войско на Константинополь. Отсюда – бурные споры, вспыхнувшие на совете. Видные участники – церковнослужители и рыцари – отказались принять предложения об изменении направления похода. Попытка такого вторичного «уклонения с пути» была (после захвата Задара) новым, притом важнейшим, политическим актом дожа и венецианцев.Оппозиция, проявившаяся в войске по отношению к предложению царевича Алексея и короля Филиппа Гогенштауфена, выразилась, по Виллардуэну, в речах, произнесенных на заседании совета в Задаре, вероятно, в начале января 1203 г. (§ 94–99); в серии «измен», т. е. дезертирств из войска (§ 100–102, 106, 109); в своеобразном «заговоре» части сеньоров и рыцарей на о. Корфу. По рассказу автора хроники «Константинопольское опустошение», когда Бонифаций Монферратский и бароны приняли предложения, внесенные 1 января 1203 г. германским послом, тотчас, узнав об этом, собрался «народ», который заявил, что не пойдет в Грецию. Аббат де Во, Симон де Монфор, Ангерран де Бов, а с ними и многие другие рыцари отправились в Венгрию. В этой хронике, однако, нет ни слова об осложнениях, возникших на о. Корфу.Напротив, Гюг де Сен-Поль в своем письме к Анри Лувенскому, а также Робер де Клари, опуская какие-либо упоминания о заседании совета в Задаре, повествуют лишь о событиях, разыгравшихся позднее на Корфу. Первый сообщает, что «толпа пилигримов» были враждебны замыслу, в соответствии с которым поход менял направление: почти все хотели отправиться прямо в Акру.