Хроники «Бычьего глаза» Том I. Часть 1

Неподвижные губы его не представляют этой тонкой улыбки исполненной почти вceгдa иронией или презрением. Живые и проницательные глаза его как бы отдыхают под длинными ресницами; одним словом, как будто отчаяние овладело пылкою душою министра. Какое же могущество могло обессилить этот громадный талант, которого не одолевало никакое препятствие, не сбивало ни какое противоречие, и который так недавно еще заявлял свои исполинские виды: «Я не успокоюсь до тех пор, пока нe достигну трех намерений, исполнение которых только может навсегда обеспечить славу и спокойствие королевства.

Испанец сильно торопит нас в Нидерланды; я с нетерпением желаю расширить наши границы в ту сторонy. Потом надо будет постараться установить поскорее пост на Рейне, во что бы то ни стало, чтобы обеспечить королю владение Эльзасом. Держать в респекте императора и удобнее помогать союзным с Францией государям, царствующим за рекою. Наконец, и я полагаю это важнейший пункт нашей политики, надеюсь нам будет дана постоянная возможность вступления в Италию. Что касается до внутренних вельмож, на этом поле хорошие всходы, а плевелы я вырву с корнем!»

Проекты эти, которые Арман Дюплесси, герцог Ришельё в состоянии был осуществить, в этот момент далеко от его мыслей. Его совершенно: поглощает страсть менее благородная, но столь же честолюбивая. Толстый аббат с цветущим лицом, тройным подбородком и круглым брюхом напрасно разражается остротами и громким смехом, который хочет сделать заразительным: кардинал невозмутим, и по-видимому веселость толстяка даже ему неприятна.

– Довольно, довольно, Боаробер, – сказал он томным голосом: – я имею повод не быть расположенным к смеху.

– А между тем это рецепт, который может принести большую пользу вашей эминенции, и я здесь именно для того, чтобы прописать его. Ситуа сказал: «каждое утро по три драхмы Боаробера, и к чёрту меланхолия!»

– Лекарство это теперь будет недействительно, аббат… болезнь в сердце.

– Тем хуже для вас, монсеньор, ибо у министра, сердце должно бить неуязвимо! Спросите, у отца Жозефа.

– Железный человек, который думает, как автомат, действует, не испытывая ощущений?..

– Э, тут не было бы большой беды, если б не варварская глотка этого, капуцина, которая, Сюрон смешивает с Бургонскии.

– Боаробер! Я теперь бессилен и нерешителен.

– Чёрт возьми! Чтo это вы задумали, ваша эминенция? Статс-секретари служат вам почтительно, дворянство перед вами на коленях, Конде, Конти, Соассон, оба Вандома вас ласкают.