Хроники «Бычьего глаза» Том I. Часть 1

Однако король увядает, и если его не станет…

– Тогда надо попрощаться с министерством, с властью без раздела, с возобновлением верховной властью палатных мэров, кроме стриженого короля, ибо очень жаль было бы обрить красивые чёрные волосы его величества…

– А вместе сказать «прости» и доходным бенефициям, и жирным аббатствам, рассыпаемым в награду за твои балаганные пошлости.

– Я забавляю вашу, эминенцию штуками своего театра, когда вы сошли с вашего.

– Боаробер, дофин нас выгонит, если только…

– Доканчивайте, монсеньор.

– Если, только, не произойдёт…

– Ну?

– От меня…

– Святая Женевьева! Вот уж не ожидал этого…

– Разумное честолюбие – заботиться обо всём для удержания фортуны.

– Однако, монсиньор, глядя на прекрасные глаза королевы, можно сказать, что у вашей политики вкус хорош.

– Оставим шутки, аббат; я питаю к нашей государыне самые нежные чувства, но по слабости, свойственной любви, дрожу перед тою, которая трепещет пpи одном моём имени…

– Нужно терпение.

– Надеюсь. Клянусь честью министра, Анна Австрийская будет моею раньше трех месяцев и наследник престола… Ты меня понимаешь?

– Честь и слава вашей эминенции; этот проект вас достоин. Лучшее средство, какое министр может выдумать, чтобы постоянно пользоваться милостями королей – это производить их самому.

– Несмотря на этот почти пасквильный тон, ты сказал великую истину… Позвони моему камердинеру и вели подавать карету; я поеду в отель «Алансон»[4 - Потом отель «Лонгвилль», на улице Сен-Тома дю Лувр.

– Если б не так, то вашей эминенции было бы плохо…

– Эти поэты очень злы… Герцогиня имеет большое доверие у королевы; она любит ласку, боится, немилости, и она слишком проницательна, чтобы не видеть, что я держу в руках все нити её судьбы. Она мне послужит.

– Bo всяком случае я советую вашей эминенции остерегаться этакой тонкой штучки – из всех чертей нет хитрей чёрта в юбке.

– Ну-ну, Боаробер, а я скрываю одного поискуснее под моею красною сутаной.

Вошёл камердинер. Ришельё велел ему убрать волосы, которые кокетливо подобрал под скуфью; усы слегка надушил благовонною итальянскою водою и надел обыкновенное платье: плащ огненного цвета, грациозно накинутый на черную шелковую симарру[5 - Симара (симарра) (итал.) – в 15 в.