Хроники «Бычьего глаза» Том I. Часть 1

Сидя у двери и затаив дыхание, кардинал прислушивался условленных ударов; но как все было тихо, его эминенция подумал: «что сказал бы серьезный советник Филиппа IV, и гордый министр Якова I, узнав, что я в наряде паяца, у входа в гардероб, ожидаю приказания женщины, чтобы сыграть перед ней арлекинаду? Они посмеялись бы над моею слабостью; а между тем в этом дурачестве может быть столько же мудрости, сколько в глубокомысленных действиях моего министерства».

Послышался сигнал, Ришельё бросается в соседнюю комнату, плащ падает, арлекин появляется; он принимает позу полу-комическую, полу-грациозную, звенят бубенчики, щелкают кастаньеты.

Анна Австрийская и ее шаловливая фаворитка разражаются хохотом… Человек хитрейший в мире попался в глупую ловушку. Хотите довести достоинство до глупости – заставьте его влюбиться.

Госпожа Шеврёз села к шпинету[8 - Музыкальный инструмент.] и заиграла прелюдию сарабанды, а королева, полулежа на диване, заливалась искренним смехом, что удваивало жар необыкновенного паяца.

– Вперед, господин арлекин, – сказала хорошенькая музыкантша: – мы ожидаем, начинайте!

При этих словах покорный прелат протянул ногу, закрутив руки, улыбнулся очень любезно и начал развивать грацию, насколько может внести ее в танцы член конклава.

– Смелее, монсеньер! – воскликнула герцогиня, налегая на инструмент: – Вот теперь хорошо. Бискомбаль Бургундского отеля не более как школьник перед вами.

И кардинал усилил прыжки и шутовские мины, кокетливо выставляя свои довольно тощие формы, обтянутые в шелковое трико.

Наконец измученный усталостью после столь ревностной министерской деятельности, Ришельё упал к ногам королевы почта без движения.

– Ваше величество, – сказал он слабым голосом: – поверите ли вы теперь моей почтительной преданности, допустите ли мысль, что я способен сделать что-нибудь против вашего желания?

– Господин кардинал, отвечала Анна Австрийская, желая своротить разговор с того направления, которое хотел дать ему Ришельё: – я убедилась, что вы превосходно танцуете сарабанду.

– Право, если бы господин герцог не был кардиналом, приятно было бы видеть его танцором, прибавила фаворитка.

– Я считал бы за счастье быть всем, чем угодно вашему величеству, исключая равнодушия к вашим обожаемым качествам.

– Хороший танцор и любезный кавалер, – сказала, смеясь, королева: – вот что формирует два светские совершенства.

– Последнее рождается само собой при виде стольких прелестей.