Я лечила Высоцкого

Там было много беженцев из Москвы, которые работали на предприятиях, выпускавших продукцию для фронта. На одном из них стала работать и мать Володи, сначала приемщицей, а затем лаборанткой. С этого времени жизнь маленького ребенка стала не только безрадостной, но и горькой, наполненной недетскими страданиями. Он стал посещать детский интернат, встречаясь с матерью только по выходным дням. Ее непродолжительные ласки были его единственной радостью. С трудом отрывался он от материнского сердца при возвращении в интернат.

В январе 1942 года Володе исполнилось четыре года. Он был в том возрасте, когда дети испытывают необыкновенную привязанность к родителям, особенно к матери, остро и болезненно воспринимают разлуку с ними, чувствуя себя при этом беспомощными и незащищенными. Так с самого раннего детства в душе будущего поэта невольно зарождалась неприязнь к тому, что лишало людей обыкновенной человеческой радости и отравляло существование. Но человек привыкает ко всему, привык и Володя к своей неуютной чужедомной жизни.

Нина Максимовна Высоцкая в Воронцовке. 1997 г.

Сведения о положении на фронте беженцы в селе Воронцовка получали из местных газет и по радио. Вместе с местными жителями москвичи, в числе которых была Нина Максимовна, с тревогой и одновременно с затаенной надеждой слушали неповторимый голос знаменитого диктора Всесоюзного радио (в дальнейшем народный артист СССР) Юрия Борисовича Левитана (1914–1983). В то время когда советские солдаты сражались с врагом на поле боя, Левитан сражался своим метким словом, в котором звучала непоколебимая уверенность в победе.

Каждый день из динамиков раздавался его твердый, уверенный голос: «Говорит Москва! Говорит Москва! Работают все радиостанции Советского Союза!» И люди замирали у репродукторов. Его бодрый голос, от которого веяло оптимизмом, не дрогнул и тогда, когда вражеские танки находились в 25 километрах от Москвы, а некоторые сумели прорваться на окраину Химок. Это было осенью 1941 года. В эти дни Гитлер уже не сомневался в победе над Советским Союзом. Он нетерпеливо ждал, когда же Москва перестанет говорить, перестанет слушать Левитана, перестанет существовать. А Левитан, как бы издеваясь над его ожиданиями, каждый день напоминал жителям своей страны, что Москва жива, Москва не сдается, Москва борется вместе со всем советским народом и победа уже близка. В одной из своих восторженных речей Гитлер заявил, что после взятия Москвы он первым повесит на Кремлевской стене Левитана.