Дорогое поколение. Самая красивая – Матенька, Семен Матвеевич

Да, это были на редкость добрые и светлые люди, которым Бог почему-то не дал своих детей.

Елена

У бабушки Елены тоже не было детей, да и семьи своей, к сожалению, не было. Поговаривали, что была красавицей, и будто в девушках ей кто-то порчу сделал из ревности к парню. Она заболела, и красота ее пропала в молодости. Так она не вышла замуж.

Часто она сидела на скамейке перед своим домом, общаясь с теми, кто проходил мимо. Наверное, ей было скучно одной жить. Тетя была спокойной, миролюбивой, и соседи к ней хорошо относились.

А в последние годы, именно соседка Татьяна с мужем, когда тетя Лена заболела тяжело, возили ее на своей машине в Самару в больницу и ухаживали за ней до самого конца. И свой полуразвалившийся дом Елена соседке Тане завещала. Правда этот вопрос она согласовала с моей мамой, которая ей доводилась племянницей.

– Матенька, ты не будешь обижаться, если я соседям свой дом подпишу, ведь они за мной, как за родной, ухаживают?

Матенька ответила, что нет.

– Мы, наоборот, им благодарны за тебя, поэтому не переживай, претензий и обид не будет.

Ведь в России дома престарелых очень бедные. Попасть в него считается позором, и поэтому пожилые, одинокие не хотят туда.

Дед Василий

Напротив дома Елены, был дом их брата, деда Василия. Тот жил большой семьей, с женой и кучей детей. Он был крикливый и очень трудолюбивый. В его дворе было полно всякой живности, и мне, девочке из города, приезжающей на каникулы к бабушке летом, было все интересно.

Ходить просто так в гости нам бабушка не разрешала, хотя мы и просились к дедушкам Василию и Митрофану. Они оба жили рядом, по разные стороны от дома Капитолины. Только, если бабушка давала какое-то поручение, тогда можно было сходить. Так я однажды попала во двор к деду Василию, который просто кишел всякой живностью: и телята, и гуси, и бараны, и куры, и утки, и лошади, и даже красивые индюки. Только я зашла в изгородь, где вся живность жила, немного посмотрела, как выскочил дед Василий, отругал меня и своих детей, за то, что меня пустили к животным.

Ну, это, в основном, из-за того, что я дико закричала, когда погнались за мной гуси. Я налетела на жеребенка и на лошадь, которая еще и лягнуть могла. Только деревенские дети знали, что к ним нельзя сзади подходить. А пока я в ужасе кричала, бегая по двору от шипящих гусей:

– А-а-а, помогите!

Родственники-подростки покатывались надо мной, сидя на крылечке.