Победи свои страхи, себя и еще кого-нибудь

Казалось бы, надо радоваться, но бабушка видела в этом угрозу своему положению в семье: если дети вырастут, она станет не нужна. Чтобы не допустить этого, бабушка применила уже хорошо отработанную методику. Внучки навсегда остаются маленькими и точка. Одинаково маленькими, несмотря на то, что одной пять лет, а другой уже десять.

К помощи в приготовлении еды мы не допускались. Обеих звали к накрытому столу. Спички бабушка прятала – от греха подальше! Сейчас мне и самой с трудом верится, но зажигать огонь на газовой плите я научилась только к седьмому классу.

И то со страхом и ощущением, что делаю что-то опасное и недозволенное.

Справедливости ради стоит сказать, что с бабушкой проводились беседы, которые она с тем успехом игнорировала. На все доводы сына с невесткой следовало:

– Мне так удобнее.

Меня пытались записать в детский садик – именно для того, чтобы росла как все нормальные дети, но на дворе были семидесятые и моя очередь подошла… когда я уже была в четвертом классе.

В ответ на горячие просьбы допустить к кулинарному процессу бабушка неизменно отвечала:

– Иди, играй в свои игрушки.

Что мне оставалось делать? Только послушаться.

Переспорить бабушку было невозможно. Точнее, после любого спора все оставалось в точности как раньше. Можно было сколько угодно плакать, кричать, доказывать, даже нагрубить. После самого бурного спора, когда я сидела в детской и переживала – я наговорила ужасных вещей! Я обидела бабушку! – дверь приоткрывалась и передо мной представала безмятежная улыбающаяся физиономия.

Ласковый голосок ворковал:

– Хватит обижаться, пошли чай пить.

Это уже воспринималось как самое худшее оскорбление на свете. Все мои недавние попытки докричаться, убедить, все мои переживания взяли и умножили на ноль. Живи бабушка сейчас, ее бы назвали гением обесценивания.

Позже такое умение «стряхнуть с себя» нежелательные эмоции и впечатления сослужит мне даже хорошую службу. А пока что я отчаянно завидовала одноклассникам с ключами на шее.

Явление, распространенное в семидесятые – дети, которых никто не встречал после уроков. Они сами приходили домой, сами открывали дверь, доставали из холодильника обед и разогревали его. Как взрослые! А подружка, которая покупала продукты и разогревала еду не только для себя, но и для младшего брата, казалось, пребывала на каком-то недостигаемом уровне. И воспринималась не как ровесница, а как полноценная взрослая.