Второго дубля не будет. Московский физико-технический. 1965—1971

Зоя ужаснулась моей решительности:

– Ты всегда была сумасшедшей, – сказала она, – но не переживай так из-за этого. Может быть, у вас всё еще будет хорошо.

Мы играли с Зоей в теннис, загорали. Приехали Даник и Алик[15 - одноклассники], много играли в карты на пляже. Увиделась я и с Сулико Манцкава[16 - влюбленный в меня мальчик из мореходки, в седьмом классе – одноклассник]. Он писал мне очень хорошие письма на физтех про свою жизнь моряка, описывал ночные вахты в бурном море, когда только холодная волна, заливающаяся за ворот бушлата, разгоняет надвигающийся сон, а на вахте надо стоять еще несколько часов в темноте, на пронизывающем ветру, и глаза слипаются, и каждая минута кажется часом.

И думала я, читая его письма, что он очень интересный, тонко чувствующий парень, и если бы он так со мной разговаривал, как писал, то мне было бы с ним интересно. Ефим перехватывал эти письма, так как из-за того, что у нас фамилии начинались на одну и ту же букву, письма наши попадали в один ящичек на почте в корпусе Б.

Ефим брал письмо и потом долго дразнил меня им, крутя перед носом конвертом и насмешливо комментируя:

– Ну вот, тебе опять письмо от поклонника, спляши, тогда отдам.

Но теперешнее мое свидание с Сулико было молчаливым и натянутым, и, как всегда, непринужденного разговора у нас не получалось. Мы посидели на пляже, потом он проводил меня до Зойкиного дома. Я сказала тете Тае:

– Какой Манцкава красивый парень, как я раньше не замечала.

– Он всегда был интересный.

Не знаю, где были твои глаза, – засмеялась Зоина мама.

Я подурнела, и, думаю, Сулико, встретившись со мной, разочаровался: память обо мне сильно не соответствовала действительности, год тяжелой жизни вне дома сильно изменил меня, смылись яркие краски юности.

Писать он мне перестал. А через год, когда я окончила второй курс, Манцкава женился.

Больше наши пути не пересеклись ни разу, но спустя много лет, мы с Арутом[17 - одноклассник, стоматолог, специалист по челюстным травмам], в его институте в Москве, сплетничали о наших, и Арут (перед тем как выдрать мне зуб) рассказал прямо-таки детективную историю: Сулико, который плавал капитаном, вдруг укатил со свой буфетчицей куда-то в сибирскую деревню, не сказав никому ни слова, и его разыскивали и семья и начальство.

– Всесоюзный розыск объявили, – уверял меня Арут, выбирая подходящие щипцы.

– Ну вот, я же чувствовала, что ему нельзя доверять, – засмеялась я, услышав эту историю.