Второго дубля не будет. Московский физико-технический. 1965—1971

И вот осенью 1966 г я сидела в аудитории в незнакомой обстановке, напряженно, как всегда, когда я прихожу в новый коллектив, сжавшись, растерянная, подавленная событиями последних дней, принесших мне много боли и страданий, безучастная, без обычного своего радостного подъема и оживления, которое бывает у меня в моменты каких либо перемен, без ожидания чего-то хорошего, ну вот просто сидела такая расплющенная с наклеенной полуулыбкой на лице, и вот вошла совершенно незнакомая девушка, обняла меня и поцеловала, как старую знакомую, как человека, которого ждешь с нетерпением и очень рад, наконец, увидеть.

Сейчас, когда я пишу эти строки, впервые за все 34 года, прошедшие с того момента, я вдруг поняла, как же мне повезло. Единственным светлым пятном во всей этой дурацкой истории с Ефимом, было мое знакомство и сближение с Ириной Сергеевой, с которой я дружу до сих пор.

Оказавшись с Иркой в одной группе, я не только приобрела подругу в ее лице, но и довольно близко сошлась с Динкой Фроловой, и таким образом, уже через Иришку приобрела еще одну подругу. И мы дружили втроем, но наша тройка не была замкнутой, и каждая из нас имела еще подруг на стороне.

До меня в Иркиной группе была девочка, Светка Елизарева, та самая девочка, которую я заприметила в электричке год назад.

Она очень слаба оказалась по физике, а главное, не по ее неуравновешенному характеру была учеба на физтехе, требующая упорных каждодневных трудов, и ее отчислили.

До того, как это произошло, мальчишки из группы очень старались ей помочь. Следили, чтобы она училась, и заходили за ней на лекции, в общем, она передвигалась по территории чуть ли не под конвоем. Светка была хороша собой, и, конечно, ребятам обидно было, что из их группы отчислили такую студентку.

В результате, парни, когда она уходила из физтеха, дали ей плохую характеристику – написали, считая себя, наверное, необыкновенно остроумными, что Светке нужны нянька, кукла и ремень.

Когда Алексей Иванович, наш преподаватель физики, увидел меня, на лице у него появилось плохо скрываемое огорчение – только от одной избавился, как другая появилась нервы мотать.