Космос. Музыка. Чудеса

В воспоминаниях это всегда яркое солнце, благо его было предостаточно в Баку; цветущие вишни и абрикосы на нашей улице Ширшова, что в центральной части города. Хотя центром всей жизни Баку считался его неповторимый Бульвар. Говорили, что по протяженности он занимает второе место после Рио-де-Жанейро. Четыре километра аллей с южными деревьями и фонтанами вдоль бухты Каспийского моря…

По воле судьбы я должен был заниматься музыкой. Меня определили в музыкальную школу при Дворце Культуры имени 26-ти Бакинских комиссаров.

Поступал я на отделение аккордеона, в то время он был в моде. Но приемная комиссия, сочтя, что худенькому семилетнему мальчику будет трудно обращаться с таким тяжелым инструментом как аккордеон, присоветовала маме поступить в класс фортепиано.

Отбить у меня охоту играть на пианино и любить музыку смогли сразу же. Первая учительница музыки – ее не любила! Такую же нелюбовь к музыке она сеяла в сознании своих учеников. Не было ни одного урока по фортепиано, на который я шел с радостью.

Учительница к тому же постоянно болела, и меня передавали от одного педагога к другому. А однажды она не приходила несколько недель подряд. Оказалось, что была у дантиста. Сидела в зубоврачебном кресле, а врач часто отвлекался и разговаривал со своим коллегой по кабинету, орудуя в это время бормашиной. И в очередной раз во время полемики с коллегой он вдруг обнаружил, что проехался этим буром по щеке и шее пациентки… Это Баку! А бакинцы любят поговорить…

Когда я учился в 5-м классе этой музыкальной школы, мне задали какой-то вальс, который уж очень мне не понравился.

Он казался немелодичным и каким-то корявым – пальцы можно было сломать. Но что-то надо было с этим делать. Я в очередной раз попробовал его разучить, что удавалось весьма плохо. Но пришла мысль обмануть маму, которая следила за моими музыкальными мучениями. (Когда я что-то неправильно играл, она всегда из другой комнаты или из кухни перебивала: «Фальшивишь!».) Музыкального образования у нее не было, как и у всех в нашей семье: отца, бабушек и дедушек. Да и брат Вовка, младше меня на 5 лет, никогда музыке не учился. Но музыку в семье любили. Вот и появилась мысль о страшном обмане: играть «что-то другое». Я ощутил – это «что-то другое» достаточно красиво и мелодично. Постепенно, через час моих изысканий, я стал уже ровно играть этот свой вальс. Мама одобрительно посматривала на «своего Лёнечку», который неожиданно быстро разучил новый вальс. А заниматься мне приходилось по 2 часа.