История Филиппы

Я изрядно подустала, руки отваливались… как они держат эту ношу целый день?! Тут и тридцати минут не выдержишь, но я решила, что буду тренироваться усиленно, чтобы стать и воином, и нишери… Буду талантливой! Может, даже лучше всех!

Но до этого еще далеко, а пока надо научиться азам. С Вирельгой мы договорились упражняться, когда лагерь будет открыт, то есть со всеми. Я выяснила, что языку животных никто научить не может, так как дар это редкий и практически не поддающийся обучению. Когда ты владеешь этим даром, ты сама не замечаешь за собой, как говоришь с животными, они просто начинают тебе что-то рассказывать, и ты отвечаешь.

Вирельга обещала меня познакомить со своей знакомой, которая владеет этим даром.

Также в лагере можно научиться дару мастера. Они создают новые вещи, такие как фаукс и медальон-секретик.

Как и везде дар – есть дар, если ты им владеешь, тебе нет равных, если хочешь добровольно научиться тому или иному мастерству, будь готов к тому, что не всё будет выходить с первого раза, а, может, и вообще не получиться.

Я решила, что буду изучать дар нишери и воина. Они, на мой взгляд, самые полезные.

Есть дар целителя. Люди, обладающие этим даром, лечат людей, но не антибиотиками, нет, а заклинаниями и травами. Тоже весьма полезное ремесло, но, думаю, я буду перетруждаться. Сначала надо выучить одно, затем другое, если я накинусь на все сразу, то у меня уж точно ничего не получится.

После трехчасовой тренировки Вирельга и я пошли немного погулять по лесу.

Она зазвала меня на какое-то удивительное место, и при этом сказала никому ни слова о нем не говорить – это ее секрет. Я поклялась быть немой, как покойник, и мы отправились в путь.

Вирельга все больше становилась мне не просто другом, а лучшим другом. Мы были необыкновенно похожи, обе любили природу, обе любили танцевать и петь, и многое другое. Вроде бы мы с разных миров, совершенно не похожих друг на друга, а мыслим и действуем одинаково.

Вот что значит – родственные души. Мне так нравилось проводить вместе с ней время, всегда находилось, о чем поговорить – она рассказывала о своей жизни, я о своей. И, даже если воцарялось молчание, то через несколько минут мы снова приступали оживленно болтать, вспомнив какие-нибудь смешные истории, я рассказывала ей анекдоты, а она так громко смеялась, что невозможно было не поддержать ее веселый задор.

Вскоре мы подошли к тому месту.