Темная Либерия

Прильнув к ней, он нежно чмокнул ее щечку. Она улыбнулась и сладко потянулась, постепенно открывая глаза. Девушка с любовью посмотрела на белокурого мужчину и погладила его по щеке, он блаженно закрыл глаза и тихо произнес:

– С годовщиной, любовь моя!

– С годовщиной, Ник.

– Я кое-что тебе приготовил, – интригующе произнес он.

– М-м, – предвкушая вкусный завтрак, протянула она, – что-то вкусненькое?

– Думаю, да, – с усмешкой ответил Ник, спрыгнул с кровати и принес ей поднос с едой.

– О-о! Как мило! Ты поможешь мне?

– Тогда тебе ничего не останется, – рассмеялся он.

– Ну, нет! – запротестовала девушка.

– Ах, ты – маленькая жадина!

– Нет! Это ты – большая обжорка!

– Хах! Смотри-ка! Мы дополняем друг друга!

– Да, мы – две половинки одного целого, – она обвила его плечи руками, – ну а дьяволята наши проснулись?

– Хм, я не слышу шума, видимо еще нет.

– Надо бы их разбудить.

– Я займусь этим, а ты кушай мою стряпню!

Она послала ему воздушный поцелуй и принялась за завтрак.

Ник тем временем прошел по коридору и открыл дверь, всю обклеенную разноцветными наклейками. В комнате царил сплошной хаос, везде были раскиданы вещи: книги, журналы, игрушки, футбольные мячи и другие мелочи. Пройти на середину комнаты можно было только на цыпочках, иначе велик был риск наступить на какую-нибудь маленькую игрушку. Сразу было видно, что комната принадлежала импульсивному, энергичному и неряшливому ребенку. Отец подошел к кровати и бережно потрепал светлые кудрявые волосы на голове мальчика. Тот лениво открыл серые большие глаза, которые все еще были сонными.

– Вставай, Ассентий, уже утро, – заботливо сказал Николас.

– А Марти уже встал? – растирая глаза, спросил мальчик.

– Еще нет.

В ту же секунду он вскочил с кровати и принялся прыгать на ней.

– Ура! Ура! Я первый! Я первый!

Отец рассмеялся и забросил мальчишку через плечо.

– А ну-ка, быстро чистить зубы, разбойник маленький! – ребенок спрыгнул на пол и побеждал в ванную. – И уберись потом в комнате! – крикнул вдогонку отец.

 – А то пройти нельзя, – уже чуть тише добавил он.

Ник подошел к письменному столу сына и посмотрел на царящий там беспорядок.

– Да уж, тут уборки на месяц! – посмеялся он.

– Па-ап? – Ник обернулся на голос.

В дверях стоял второй его сын и сонно потирал глаза. Его темно-каштановые волосы были взъерошены, голубые глаза устало смотрели на отца. В них чувствовался не детский ум, а уже взрослая смышленость.