Гибрис

Алиса рассеяно качнула головой, продолжая крутить в руке серебристый прямоугольник:

– Да, улица Ма… – начала она, но остановилась. Сейчас ей меньше всего хотелось оказаться одной в своей квартире. – Подождите, поедем по другому адресу.

***

Такси остановилось возле светящегося небоскрёба, полностью затмевающего мерцающими огнями ночные светила, и без того ослеплённые городской иллюминацией. Пока скоростной лифт поднимал Алису на сорок третий этаж, у неё было несколько секунд, чтобы оценить свой внешний вид в огромном ростовом зеркале:

«Выглядит довольно неплохо, особенно учитывая, что марафет наводился почти семь часов назад и большей частью в трясущейся на ежегодных ремонтных аттракционах машине».

Лифт мягко остановился. В момент, когда двери начали медленно открываться, Алиса поняла, что у неё с собой нет ничего схожего с папкой документов на получение патента, неотложная помощь в оформлении которых была заявлена ею как предлог для визита в столь поздний час. При звонке из такси.

Двадцать минут назад.

«Ничего, если что, скажу, что документы находятся на флешке, которая после длительных поисков в недрах сумки окажется утерянной в дороге; да и вряд ли об этом вообще зайдёт речь», – лениво подумала Алиса, стоя перед уже приоткрытой в ожидании неё двери.

Эти «спонтанные» дружеские встречи, проходящие со строго определённой периодичностью, за долгие годы сформировали целую традицию или, точнее даже сказать, протокол, неукоснительному соблюдению которого способствовало сразу несколько факторов, основывающихся в первую очередь на паталогическом нежелании признавать очевидные вещи и страхе, породившем иллюзию безопасности, а также на банальном удобстве.

Спустя много лет, минувших с перехода их отношений с хозяином квартиры в нынешний статус, условная правдоподобность выдуманных поводов, призванных сохранить реноме, всё реже всерьёз беспокоила Алису, но была абсолютно необходима для формального соблюдения установленных ею для себя самой «правил игры». А на них, в свою очередь, базировалось сохранение её душевного спокойствия и самоуважения на следующее утро. Лишь возросшая за годы скрупулёзность в исполнении молчаливого договора и ещё, возможно, повышенная апатичность вкупе с пониженной эмоциональностью отличали эти отношения в том виде, в котором они существуют сейчас, от тех, какими они были пять лет назад.

– Привет! Проходи, я на кухне, – донеслось из глубины квартиры, как только Алиса перешагнула порог.