Не завтра жизнь кончается

Вон высокий с ними разговаривает. Кто такой?

– Кажется, Палевский.

Иван Михайлович недовольно фыркнул и насмешливо проговорил:

– Ну да, женихи. Ни работы ещё, ни специальности, ничего за душой, а женихи.

– Не ворчи, – мягко одёрнула его жена и, помолчав, добавила: – Сам разве не так начинал?

Некоторое время они оба молча наблюдали, как беззаботно и легко танцевала их дочь с тем, кто, очевидно, казался ей сказочным принцем.

– Ты бы устроил его на какую-нибудь нормальную работу. Пусть растёт и продвигается.

Он хлопец толковый, – проговорила Ольга Васильевна.

– А что он здесь до армии вытворял, ты забыла? – недовольно возразил Красиков.

– Ну и что? То было до армии. А после неё все становятся совсем другими, – мягко вступилась Ольга Васильевна. Но Красиков снова передёрнул плечами и неопределённо ответил:

– Посмотрим, посмотрим. Где в этом городке толковую работу найти?

– Найди уж где-нибудь. Он ведь всё равно к тебе придёт.

– Посмотрим, – снова задумчиво повторил Иван Михайлович, не в силах оторвать взгляд от того, о ком они говорили, – столько было в нём смелого, весёлого и бесшабашного задора и удали, уверенности в себе и умения в каждом движении, свободном, чуть небрежном и лёгком.

– Да, золотое времечко, – снова задумчиво проговорил Иван Михайлович. – Молодость, что и говорить. Всё по плечу и всё под силу. Кажется, мир можно перевернуть, если захотеть. Золотое времечко.

– А пара из них всё-таки замечательная, – так же задумчиво ответила Ольга Васильевна.

– Никакая они не пара, – отрываясь от воспоминаний, возразил Иван Михайлович. – Ей ещё учиться надо, а не о паре думать. Ты обязательно поговори с ней. Если что случится, с тебя спрос больше, чем с неё, не забывай…

Ольга Васильевна ничего не ответила, но подумала, что поговорить с дочерью действительно надо. Такой парень обнимет, так у неопытной девчонки сердце зайдётся, и всякое может случиться…

На перерыве в учительскую вошла директор вечерней школы, старая и сутулая седая женщина в свободной темно-синей юбке и такой же вязаной кофте, потерявшей форму и цвет.

Она внимательно оглядела затихших учителей и подошла к Лизе. Она говорила очень тихо и даже как-то несмело, но в учительской сразу наступила тишина, и все перестали разговаривать.

– Там у вас новенькие ученики в классе, Елизавета Сергеевна, – сказала она очень тихо. – Вот я написала вам на бумажке. Это Палевский, Копешко и Заграва.