Танец солнечных зайчиков

– Раиса Семеновна, а могу я у вас спросить, давно у Лизы обмороки?

Усердно взбивавшая будущие оладьи Раиса Семеновна замерла, и, кажется, даже осунулась.

– В первый раз, Иван Андреевич.

– А у врача она давно была?

– Кардиолог – моя знакомая, она выписала ей таблетки полгода назад, но она перестала их пить…

– А давно перестала? Может, ей надо Саше показаться?

– Ваня, я не знаю! – отчего-то вскипела Раиса Семеновна и вновь взялась за оладьи…– подай, подай мне муку, вон, в чашке!

Иван Андреевич подал большую чашку Раисе Семеновне, не сводя с нее взгляда.

– Благодарю…

– Просто я подумал, а не может ли быть…

– Иван Андреевич, вы, наверное, голубчик, вызовите такси. Лизонька уже не проснется до утра! Полно вам у нас засиживаться, не правда ли? Оладушки, вон, не получаются даже. У меня у самой, сердце, знаете ли! Ох, это погода! Погода, да…

– Раиса Семеновна… – Иван Андреевич пристально взглянул в глаза Лизиной мамы и замер в ожидании ответа.

И Раиса Семеновна помялась, переступила с ноги на ногу, прикусила губу и все-таки сдалась:

– Двенадцатая неделя, Иван Андреевич, – зашептала она, – на фоне ее гипертонии постоянные обмороки, слабость, по утрам жутчайшая тошнота, головные боли.

Ну, что вы смотрите на меня, как на приведение?

– Но она ничего мне не говорила!

Раиса Семеновна рассмеялась, небрежно роняя лопаточку в мучную жижу.

– И что? Что бы изменилось? Вы тут же бросили бы свою абы какую жизнь? И женились? И устроились водителем трамвая, к примеру? Стали бы добропорядочным семьянином, да? Я умоляю вас, до-ро-гу-ша! А для нашей интеллигентной, профессорской семьи это какого, а? – продолжала причитать Раиса Семеновна полушепотом, – а это ее здоровье?! Боже мой! Пришлось перейти на более дорогие мягкие препараты, а толку! Еще и от вас никакой поддержки!

– Да я, я.

. – и Иван Андреевич выдохнул. Пришло время сдаваться ему. Раиса Семеновна смотрела прямо в глаза, и бусы на ее груди вздымались и опускались, иногда подрагивали.

– Откройте окно, мне душно! – вдруг произнесла она и продолжила свои кухарские дела.

В крохотную кухню ворвался ветер с каплями дождя. Холодная вода отрезвила Гостомыслова, и он отяжеленный последним разговором, устало повалился на стул.

4

Часы чеканили мягкой круговой походкой, без устали, без заминки. На книжной полке сгрудились томики стихов, перемешанные с учебниками по химии. Здесь, на полке, они как-то умудрялись дружить и даже гармонировать цветом.